С отрога Геликона

Потому он спокойно проводил мастера и направился к супруге в дом. Она лежала на ложе ничком.

– Не плачь, – говорил он Эрато и гладил ее по спине, – ты еще не раз увидишь его живым, а потом, может…, – умереть ему все равно не дано – и таким, как встретил Персей свою Андромеду… Я сделаю так, что он скоро будет здесь.

– Правда? – обрадовалась Эрато. Она резко поднялась и посмотрела мужу в глаза.

– Правда.

– Телеф, ты – самый лучший! – сказала она и изо всех сил обняла мужа.

Так вот утешал прорицатель свою супругу, Эрато, дочь Феспия.

Остаток этого необычного дня они провели в работе.

?. Женщина со щитом

Закрой Элевсин, иерофант, и погаси огонь, дадух. Откажите мне в священной ночи! Я посвящен уже в мистерии более истинные.

Неизвестный оратор

*

Глава 1.

В этот день, когда по обычаю молодые мужчины ужинали отдельно, Андромеда решила не утруждать себя большим застольем и приказала накрыть в небольшой комнате всего лишь для троих: для себя, для жены старшего сына Никиппы и для внучки Алкмены.

Персеев дом был тогда в расцвете, так что и в поколениях можно было легко запутаться.

– Устраивайтесь, девочки, – пригласила Андромеда к столу своих юных гостий; она улыбнулась им обеим своей морщинистой, но от этого не менее очаровательной, мягкой улыбкой. – Возблагодарим же богов!

Они начали кушать. Долгие церемонии были непозволительны: девочки были очень голодны, и старая царица это знала.

– Андромеда, – едва заморив червячка, с куском ячменной лепешки во рту заговорила Никиппа, – ну какие мы тебе девочки? Животы-то уже вон какие!

Да-да, дом Персея ждала двойная радость: почти одновременно должны были родиться два малыша.

Эгинета, повивальная бабка, принимавшая роды еще у матери Алкмены, рассчитывала, что правнук персеид должен появиться на свет раньше очередного внука этак недели на две. Однако, рассчитывая сроки, она никогда не забывала прибавить, что она сама – всего лишь служительница Илифии, а на самом деле только богине, да еще, быть может, владыке Зевсу дано знать точно, когда какому младенцу предначертано появиться на свет.

Замечание Никиппы не вызвало у Андромеды ничего кроме усмешки:

– Дочка, даже с большим животом ты еще можешь властвовать над своими мыслями, а вот после – пиши пропало. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Никиппа слегка насупила брови. Что бы ни сказали ей старшие, она почти всегда чувствовала себя уязвленной, в особенности в присутствии Алкмены.