С отрога Геликона

Вижу, что и вы тоже. Пойду я, пожалуй, спать.

Он попытался обнять Андромеду, но она оттолкнула его. Она устроила этот ужин отчасти и для того, чтобы сблизить Алкмену с Никиппой: ведь кто бы ни был в будущем царем, им предстояло одновременно растить одного возраста малышей. От взаимопонимания молодых мамочек выиграли бы все.

– Вот ведь какая! – сказал он, снова кривляясь, Алкмене, – никогда не будь такой женой!

Персей поцеловал сияющую внучку на прощание и удалился.

– Вот герой! – стала сетовать Андромеда, – Он ведь давно с этим носился.

Без вина не мог женщинам объявить… герой, ничего не скажешь. Только испортил вечер.

Андромеда стала собирать пустые блюда со стола. Она не хотела звать служанок. К тому же, ей было неспокойно и хотелось занять руки какой-то работой. Алкмена уже просто лежала на ложе. Она задумалась о чем-то своем. Улыбка, вызванная дедом, постепенно сошла с ее лица.

– Он ведь ради тебя старается, Алкмена.

– Бабушка, но, честное слово, мне это совсем не нужно.

Мне все равно, будет мой сын царем или нет. И Амфмтриону тоже. К тому же, я не знаю, может это дочь будет.

– Ну вот, поди расскажи ему это. Хотя бы подождал пока родятся, потом бы объявлял свою царскую волю.

– Неужели у него нет на это никаких причин?

– Мне он ничего не рассказывал, – проворчала Андромеда. Этот вопрос внучки волновал ее саму. Она знала его с юности как очень умного и рассудительного мужа, который почти всегда делился с ней мыслями по столь важным вопросам.

Алкмене же еще только предстояло это узнать, но умом она уже хорошо понимала, каково это может быть, когда причина на самом деле есть, но рассказать о ней не представляется возможным. Она не по годам всерьез задумалась о том, какой важности решение вынашивал наверное дед, раз даже с верной и любимой Андромедой не смог посоветоваться. Какая-то тревога охватила ее, но не надолго…

Алкмену уже клонило в сон, но окончательно уснуть ей не давали уж очень активные в этот час движения малыша.

Тогда она вспомнила о другой своей заботе последних недель.

– Бабушка скажи, а рожать – это больно?

– Да, больно.

– Почему боги устроили так?

– Не знаю, внучка, в мире много боли. Мужчины терпят ее на войне, а мы когда рожаем детей. Но наша доля более завидна: они с болью несут смерть, а мы – жизнь.

– Ты думаешь?

– Я не думаю, я знаю.