С отрога Геликона

Понимаешь, Геракл, боги хоть и стали сильнее, но все же еще очень и очень слабы. Нам требуется время. Впрочем, надежда есть. Потому что… тебе наверное это трудно представить, но и над нами, надо мной, над Зевсом тоже есть боги. И они как раз готовят то, о чем ты говоришь – избавление людей от вечных страданий. Подъем из Аида перестанет быть делом искусства. Я мечтаю о том, что буду увозить людей отсюда в своей колеснице так же, как сейчас везу в ней тебя… Но это должно произойти сразу всюду, по всей земле, а потому нескоро.

Пока мы рады уже тому, что среди нас нашлась столь отважная Персефона, которая не бросает заключенных в этом лиловом царстве, а поддерживает в них надежду. Даже сам Зевс, хотя и долго грустил, принял ее выбор.

Договаривая это, Афина уже гнала коней дальше, а Геракл провожал взглядом ее сестру до тех пор, пока колесница вновь не остановилась.

– Я не хочу долго задерживать тебя в Аиде, но я должна тебя здесь познакомить еще кое с кем, – сказала Афина.

Недалеко от города было нечто, что Геракл издали принял за озеро. Это была ровная черная, бесформенная, но четко очерченная поверхность. Чернота ее была поразительной: безвозвратно в ней теряясь, ее не менял даже свет Персефоны. Когда Афина подвела колесницу еще немного ближе, Геракл сразу понял, что ошибся: водная гладь не могла быть такой спокойной.

– Сейчас, Геракл, – сказала Афина, – я покажу тебе твою главную противницу.

Когда силы тьмы поняли, что им не воспрепятствовать твоему появлению на свет, они поручили ей следить за тобой и по возможности вредить. Люди наверняка будут звать ее по имени новой невесты Зевса, Геры, ибо они будут думать, что ты – его внебрачный сын. Но Гера – тоже моя сестра и, разумеется, никогда не была и не будет причастна к твоим бедам. Смотри, я выеду на середину этой дыры. А ты постарайся всмотреться туда.

Довольно долго в дыре не было видно ничего кроме черноты. Но затем, когда глаза Геракла привыкли, ему показалось, будто там, на дне, он видит два закрытых глаза. И как только он это понял, глаза раскрылись. Эти глаза, как и глаза Афины, были незабываемы. Вспоминая увиденное, Геракл потом сравнивал их. Он рассказывал, что и те, и другие глаза бездонны: когда смотришь в них, все вокруг перестает существовать.