Роуз Коффин

– Ты вовремя, – сказала Энн, вставая.

Роуз растерялась. Видимо, она бродила по лесу всего десять, ну может, пятнадцать минут.

– Ну, Розанчик, не трать наше время. Ты собираешься петь или нет?

Воодушевившись возможностями новой жизни, она совсем позабыла, что ей и правда нужно было что-то спеть. Спеть кому-то. Вот уже три года такого не случалось. Что, если её брат врал насчёт того, как красив её голос? Что, если это было лишь частью той заботы, которой он обещал её всегда окружать? Эти мысли неожиданно врезались в Роуз со скоростью летящего поезда.

– Да. Точно. Разумеется.

Из-за неуверенности она ощутила слабость. Её голос был едва слышен.

– Итак, приступим.

Сэлли Энн с подругами сделали шаг назад. Роуз переступила с ноги на ногу. Её тело обмякло, дыхание давалось с трудом. Лицо вспыхнуло в считаные секунды, сердце заколотилось.

Она запела первое, что пришло ей на ум, – «Зиму» Тори Амос.

Сэлли Энн и остальные недоумённо переглянулись, пожали плечами и ухмыльнулись.

Это была любимая песня отца Роуз.

Она вспомнила, как он заботился о ней, как он рассказывал ей об этой песне. С тех пор прошла целая вечность. Теперь, бывало, она не видела его по несколько дней. Когда-то отец научил Гиацинта играть эту песню на фортепиано, и, когда дети оставались одни, брат учил её петь. Он перебирал клавиши, кивая в такт. Никогда больше Гиацинт не улыбался так, как когда Роуз пела. Втайне от всех в те моменты она воображала себя Тори.

Стряхнув с рук дрожь, Роуз сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Она приказала себе не открывать их до тех пор, пока не споёт последние строчки.

«Пой так, будто Гиацинт рядом. Пой, будто он слышит». Для Роуз эта песня всегда была о нём.

В тот же миг её голос раскрылся, а строчки запорхали по нотам.

– Снег может подожда-ать, я позабыл варежки взя-ать.

Роуз услышала хихиканье. На секунду она распахнула глаза. Она увидела девушек, пялящихся на неё с улыбками до ушей. В руках они держали телефоны – они записывали каждую секунду.

Испугавшись, она закрыла глаза и продолжила петь. Её голос дрожал и преломлялся, как будто долгое время был заперт, но теперь с каждой нотой обретал силу.

Через минуту смех стал громче. Голос Роуз снова прятался. И теперь она сомневалась, что впредь сможет его отыскать. Девочка открыла глаза на жестокую правду. Она смотрела, как Сэлли Энн вытирает слёзы, горбясь от смеха, как показывает на Роуз пальцем, раз за разом повторяя, какая она неудачница.