Серый Ворон. Книга 3. Друзья и магия

А потом мы вырвались из окружения и укрылись за поворотом лесной дороги. Обстрел сразу же прекратился.

– Все целы? – поинтересовался Серый Ворон, оглядываясь на всякий случай.

Я радостно подтвердила, но Пузырь проговорил не столь оптимистично:

– На твоём месте я бы не был настолько оптимистичен, посмотри на нашего пленника.

Я повернула голову и вздрогнула. В спину связанного разбойника почти по самое оперение вошла стрела, пробив казавшуюся надёжной кольчугу. Раненый мужик бледнел с каждой секундой и судорожно хватал ртом воздух.

– Как это нелепо… – в булькающем голосе умирающего сквозили боль и досада. – Сколько раз я сам вот так участвовал в лихих засадах на купцов… Сколько… сколько раз сам стрелял из кустов… по спинам удирающих всадников… Богиня судьбы Фаэтта злопамятная… И шутки у неё… паскудные… Как всё глупо вышло… Богиня Морана… будь ко мне милосердной…

После этого у разбойника пошла горлом кровь, а глаза разом остекленели. Тело бандита беспомощно обвисло в седле и начало сползать вниз под брюхо лошади.

Вскоре над седлом скачущей во весь опор лошади нелепо торчали связанные между собой грязные босые ноги. Далеко позади нас раздались радостные вопли – разбойники разглядели, что сумели убить одного из всадников. Лошадь с убитым стала заплетаться и останавливаться. Я попыталась подхватить её за узду, но промахнулась рукой. Петька с сожалением оглянулся на отстающую лошадь, но разворачиваться не стал – из-за кустов к добыче уже бежали разбойники.

– Не задерживаемся! Вперёд! – крикнул мой друг, пиная Шахтёра каблуками.

Остановились мы лишь к полудню, далеко отъехав от места второй лесной засады. Шахтёр был весь в мыле и мелко дрожал, взгляд его красных глаз был совсем дурной. Не в лучшем состоянии находилась и Пчёлка под Серым Вороном, и пара других лошадей. Мы съехали в сторону от дороги и поднялись на крутой обильно заросший папоротником холм. Серый Ворон слез с лошади и не поленился пройти обратно к подножию холма, поправляя ветки и затирая наши следы в зарослях папоротника.

Я с завистью смотрела за ловкими движениями друга – сама я могла передвигаться лишь враскорячку после стольких часов верхом. В довершение своих бед жёстким седлом я в кровь натёрла себе внутренние поверхности бёдер.

Но мая усталость была просто ерундой по сравнению с состоянием Пузыря. Он угрюмо молчал, вокруг мокрых от слёз глаз моего друга были чёрные круги.