Прорыв в Пангею

– Собираюсь. Но только не пить, а закапать глаза, чтобы стать более зорким.

– Но Илона не говорила, что нужно капать. Скорее всего, нужно именно пить. Хотя, может, нужно дышать паром или втирать в спину… – засомневался Пузырь.

Я осторожно лизнул синий раствор. Мерзкая на вкус солёная вода! Макнул палец и, стараясь не закрывать веки, прикоснулся мокрым пальцем к радужке. Никакого эффекта. Тогда я попросил друзей налить мне в сложенные ладони этого раствора, и умыл им свое лицо, стараясь при этом не закрывать глаза.

ААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!

* * *

Я лежал полностью ослепший в тени дерева и плакал невидящими глазами. Боль уже почти прошла, лишь под веками ещё как будто тлели угольки затухающего костра. Фея сидела рядом со мной и, всхлипывая, гладила меня по волосам. Пузырь пошёл ставить рыболовную сеть, чтобы поймать что-нибудь к обеду. Вечером, когда я немного приду в себя от случившегося, мы собирались возвращаться домой…

Ощущения после умывания соком из синих цветов оказались кошмарными.

Первые пару секунд я ничего не чувствовал, но потом моё лицо как будто загорелось, я кричал от боли и катался по земле, потом бросился в воду и пытался смыть едкий липкий раствор. Но вода нисколько не помогла, я ослеп через несколько минут, хотя долго отказывался в это верить и ещё с час пытался промыть глаза озёрной водой. Потом друзья под руки вывели меня на берег и положили на траву. Всё лицо жгло, особенно глаза. Наверное, даже от серной кислоты ощущения были бы ненамного хуже.

Фея сидела рядом со мной, пытаясь хоть как-то успокоить меня, уверяла, что не бросит меня никогда и будет помогать мне. Я сквозь слёзы благодарил её и говорил, что мне очень повезло в жизни, потому что у меня есть такие верные друзья. Я не видел ничего – только сплошной яркий белый свет, даже с сильно зажмуренными глазами. Ослепнуть по собственной глупости, едва-едва выйдя из детства… Что может быть ужаснее? Мне не хотелось жить. Ещё меньше, чем жить слепым, мне хотелось возвращаться.

Я попытался только представить, каким шоком моя слепота станет для мамы, особенно в её нынешнем положении, и отчетливо понимал, что она от горя не сможет выносить второго ребенка. Фея дала мне попить горячего чая с мятой, и я молча лежал, погружённый в самые мрачные мысли, пока постепенно не уснул.

Мне снился сон про красивый заснеженный город с высокими башнями и одним-единственным огромным храмом, шпили которого взмывали в небо даже выше снежных туч.