Когда говорит кровь

И бухая вдобавок.

– Нет, нет, нет, ложись сюда, пожалуйста. Ты меня совсем не стеснишь, правда. Мне так только спокойнее будет. А с одеждой я тогда завтра утром закончу.

Мицан скривился. Как всегда мила, добра и безотказна.

Проклятье, да попроси он ее сейчас отдать ему все деньги и украшения, если такие у нее имеются, она бы ещё долго извинялась, что получилось мало.

А ведь он ее предал. Да, да, именно что предал. Променял на господина Сельтавию и свою новую жизнь. Жизнь, которая вообще-то была невозможной без ее отчаянного поступка.

Не вымани она Газрумару, не заведи его в ту подворотню, и ничего бы не было. Ни встречи с Бакатарией, ни клятвы перед богами, ни раны на руке. Ничего. И пусть она и не требовала для себя никакой награды, не просила ничего за свою помощь, легче ему от этого не становилось. Скорее наоборот. Он чувствовал себя неблагодарной сволочью и от этого начинал злиться. На себя, на Ярну, на саму его судьбу и ту жизнь, в которой он не мог поступить иначе.

Мицан отхлебнул вина и протянул кувшин девушке.

Она взяла его двумя руками, выпила, поперхнулась, закашлялась и вернула обратно.

– А знаешь что, а ведь меня сегодня приняли.

– Прости, что ты говоришь Мицан?

– Приняли, говорю. Я поклялся в верности господину Сельтавии и теперь, стало быть, я его человек и работаю на него. Вот так вот.

Девушка радостно взвизгнула и обняла его за шею, но тут же отстранилась, засмущавшись и опустив глаза.

– Поздравляю тебя!

Он помрачнел. Почему-то эти слова очень больно резанули по его сердцу.

– С чем поздравляешь то, Ярна? Ты не поняла, наверное. Взяли только меня. Одного. Я один клятву принес, а все остальные и ты тоже, ни с чем остались.

– Но ведь это ты его… ну… убил,– последнее слово далось ей нелегко. Она вытолкала его из себя словно застрявший в горле комок.

– И что с того? Ха, тоже мне – герой-победитель. Да мне просто повезло, Ярна. Если бы этот бугай на деревяшку не напоролся, хрен бы мы с тобой сейчас разговаривали.

Зарезал бы он меня и все дела. А потом Кирана и тебя тоже, если бы смыться не додумалась.

– Но ведь не зарезал. И дрался с ним ты. И Кирана тоже спас ты. Он мне рассказывал.

– Чушь он тебе рассказывал, а ты и слушала уши развесив. Я ему ни как не помог. Вообще. Только порадовался, что косхай сначала на него бросился и мне время дал.

– Не наговаривай на себя, пожалуйста. Ты не такой.

– Ты дура что ли? Нашла из кого благородного защитника делать.