Когда говорит кровь

– Рад, что вы меня узнали, но хватит уже тянуться к небу, воины,– произнес великий стратиг Лико Тайвиш.– Правда хватит. Если бы я хотел, чтобы передо мной лебезили и вытягивались – слушал бы советы Сэги.

– И в кои то веки поступили бы верно, хозяин,– буркнул раб. Лико хмыкнул и посмотрел на него с улыбкой, в которой хорошо читалась настоятельная просьба заткнуться. Тот тяжело вздохнул, картинно закатив глаза, и развел руками в извиняющимся жесте.

– Если я не ошибаюсь, то к востоку отсюда должен находиться лагерь тагмы.

Долго туда идти?

Киран задрал голову и внимательно посмотрел на небо:

– Если налегке идти, то не больше часа, господин. Тут как раз по бережку удобно будет. Но вот с такой тушей… Может, к полудню и дойдем.

– Если только жилы себе не порвем и спины не переломаем. Хотя бычок того стоит,– улыбнулся своей жутковатой улыбкой Мицан, проведя рукой по спине мертвого зверя.

– К полудню значит…– задумчиво протянул полководец.

– Вы совсем не обязаны идти с нам, господин,– сказал Киран.

– Мы же вас только задерживать будем…

– Плохим я буду командиром, если брошу своих солдат. Тем более посреди леса и с щедрой добычей. Да и от провожатых я бы тоже не отказался. И не ухмыляйся так Сэги.

Киран и Лиаф тут же заспорили между собой о способах доставки туши. После нескольких отвергнутых вариантов, они сошлись на том, что проще всего будет соорудить полозья, связав вместе молодые деревца, потом уложить на них быка и тащить за собой по берегу.

Пока они спорили, Фолла ходил кругами, внимательно осматривая деревья, кусты и землю.

Мицан с блаженным видом прогуливался по берегу реки, иногда трогая воду кончиком сапога, а Лико с рабом отошли в сторонку, что-то негромко обсуждая.

Скофа же присел возле туши быка, откинувшись на нее спиной, и закрыл глаза, подставив лицо под лучи наконец-то прорезавшего небесного светила. Тут, на берегу, уже чувствовалась весна. Она ощущалась в запахах, в слабом тепле, которое дарило солнце, изредка пробивавшееся сквозь серые, словно вымазанные густой грязью, облака.

И даже первая травка, что росла то тут, то там, говорила о скором преображении мира.

В его родной провинции, в столичном Кадифаре, в это время года было уже не просто тепло, а временами даже жарко и все покрывала свежая густая зелень. И солнце там было совсем другим… Ярким, большим, зависшим в бесконечной синеве неба. Оно согревало и обжигало одновременно, словно строптивая, но страстная женщина.