Когда говорит кровь

– Кого подкладывать то будешь? – поинтересовался у него Амолла

– Ну не знаю… может Кирана в девку нарядить? Он как раз личиком похож. Вон ресницы какие, любая баба обзавидуется. Да и фигурка у него как раз как косхай любит.

– Да пошел ты ублюдок,– зашипел на него Киран, заливаясь краской.

– Сам иди! Я виноват, что ты на девку смахиваешь?

– Тихо вы оба,– прервал намечающуюся перепалку Мицан.– Не бойся Киран, не будем мы из тебя девку делать.

– Спасибо хоть на этом,– сквозь зубы процедил он.

– Не благодари.

Но вообще идея то и правда стоящая. Только вот не соображу, кого бы нам для нее подрядить?

– Может шлюху какую купим? – предложил Патар.

– Нет, на шлюху он не клюнет,– холодно проговорил Амолла. Он как обычно не пил и даже к еде толком не притронулся. Только перекатывал по столу пустую чашу.– Грузчик говорил, что ему именно невинных портить нравится.

– Эх, тогда Киран тоже не подойдет,– заржал Ирло, лишь чудом увернувшись от брошенной в него чашки. Пролетев через весь зал, она угодила в стену, разлетевшись на мелкие осколки.

– Я пойду.

Мицан так и не понял, откуда появилась Ярна. Она словно возникла из пустоты, и теперь стояла перед ними опустив глаза и теребя в руках край своего платья.

– Опа, Мышь? А ты откуда взялась? – удивленно уставился на нее Ирло.– Мицан, ты знал, что она тут?

– Знал, она ещё пока вас не было пришла.

– То-то я смотрю, что прибрано кругом и стол чистый. Не дури, Мышь, ты же понятия не имеешь о чем мы тут говорим и на что подрядиться хочешь.

Или домой лучше. Или в таверну полы мыть. Или другими бабскими делами займись.

– Я могу помочь,– упрямо повторила девчонка, злобно посмотрев на пухлого паренька.– И все я знаю и понимаю. Я у площади была. Слышала, о чем там говорили. Думаешь это такая великая тайна, что вы задумали убить Газрумару, чтобы попасть в банду Сельтавии? Сами же говорили, что он любит молоденьких девочек. Таких как я. И чтобы его выманить, вам нужен кто-то вроде меня. Так что же я не поняла, Ирло? Потрудись-ка объяснить!

Ярна насупилась.

Ее и без того широкие ноздри раздулись ещё сильнее, а тонкие бровки сошлись, превратившись в гневную черточку. Мицан ещё ни разу в жизни не видел эту девочку такой. Он то искренне полагал, что она столь же безобидна и тиха как ее мать. Что в нее хоть камень кинь – только поблагодарит и поклонится. Мышка, одним словом. А оказывается, тот огонек, что боги замешали в кровь ее сестры, не чужд и ей тоже.