За несколько дней до конца света…

– Милый! Ты владеешь индейским узелковым письмом? – поразилась Кейси.

– Нет, – ответил я, – я хорошо владею русским чувством самосохранения.

– Тогда может, ты умеешь ЛАТАТЬ ковры? – спросила она и показала мне под ноги.

Дело было – хана. Ковер трещал по швам, вернее сказать – расползался на глазах. Может, его у камина пересушили, может, эта какая-нибудь неизвестная ковровая болезнь, или популяция моли приспособившееся к местным условиям – не знаю. Могу сказать с уверенностью одно, Далеко мы так не улетим, а если улетим, то только вертикально вниз.

Но и приземляться прямо сейчас тоже не хотелось. А вдруг за нами выслали погоню на драконах? Или заброшенные далеко вперед отряды монахов прочесывают лес?

Летчики всех войн, времен и народов всегда стараются дотянуть на подбитой машине до линии фронта и посадить ее, если не на свою, то хотя бы на дружественную территорию. Там обязательно найдутся люди, способные по достоинству оценить мужество и героизм пилота, не горящие желанием немедленно поставить его к ближайшей стенке и пустить в расход.

А мы чем хуже? Нельзя не учитывать чужой боевой опыт. Совсем недалеко от нас, на востоке, там, где сейчас лениво всходило солнце лежали земли русских князей.

– Меняем курс! – скомандовал я. – Летим строго на восток! Высота – минимальная!

Я и не знал, что ковер способен понимать голосовые команды. Наш летающий друг, задрожав как паровоз Черепанова, увидевший скоростную магистраль Москва-Сочи, заложил крутой вираж и задергался на восток, прижавшись к самым верхушкам проносящихся внизу деревьев.

Солнечный диск, опасаясь лобового столкновения, быстро рванул вверх.

Наматывая на руку, струящуюся с правого края нить, я с тихим ужасом наблюдал, как ковер тает прямо на глазах. Но он из последних сил, буквально разваливаясь на части, нитки и лоскутки, упрямо следовал заданным курсом. Золотистая точка указателя курса упрямо тащилась по вытканной на ковре карте и вдруг нырнула в большую, только что образовавшуюся дыру.

В этот момент, болтавшийся далеко внизу золотой конец бахромы, за что-то зацепился. Ощущение было такое, словно на рыбалке вместо обычного карася, или бычка, крючок заглотнул кашалот. Нить, чуть не оторвав руку, исчезла внизу. Ковер дернуло и резко развернуло. Бахрому с правого борта, как ветром сдуло. Свалившись в плоский штопор, мы стали похожи на большой лист хвощеподобного клена, с двумя гигантскими богомолами сверху. Но ковер был классным пилотом.