Европейское турне Кирилла Петровича

Я решил доказать отцу, что ещё на кое-что способен.

Он всё также сжимал и разжимал кулаки. Было похоже на то, что британец переживает смешанные чувства, хотя с другой стороны, подумал Кирилл, это могла быть и игра на публику. Девид своей историей словно бы пытался разжалобить собеседника, дабы впоследствии просить о снисхождении.

– Я узнал, что все наши дирижабли были застрахованы – какие-то на большую, какие-то на меньшую сумму. Самым дорогим в этом плане оказался «Голиаф». В письменной форме я отдал распоряжения, чтобы на борту судна появился ещё один зажигатель в курилке и чтобы в верхних комнатах, поближе к обшивке, персонал стал оставлять открытый огонь – свечи.

Я аргументировал это удобством для пассажиров. Многие соглашались, но некоторые не одобряли, ссылаясь на старые нормы правил безопасности. Да, и кстати – никто из команды меня, как сына мистера Монтгомери, не видел в лицо.

– Очень удобно, когда вы хотите инкогнито совершить рейс на «Голиафе», – улыбнувшись, заметил Кирилл.

– Да, и я этим воспользовался.

– Вы надеялись, что кто-то совершит ошибку и дирижабль взорвётся без вас?

– Да… надеялся…, – он откинулся на спину, – Но время шло, а ничего не просходило.

– И тогда вы решили взять дело в свои руки. – Кирилл Петрович указал ладонью в грудь мужчины, кивнув себе.

– Совершенно верно.

– Как вы пронесли на борт взрывное устройство?

– Ха! Давайте я всё-таки оставлю некоторые секреты при себе, хорошо?

– Хорошо, мистер Палмер.

Хотя, могу предположить, что досмотрщики попросту приняли вашу бомбу за карманные часы. Признаться честно, вчера в полутьме ночи в комнате отдыха я и сам принял этот тикающий механизм за часы. – Кирилл не сводил взгляда с молодого человека, сидящего напротив него, – Что произошло на борту, я и так знаю.

В каюте повисла минутная тишина. Девид обдумывал всё сказанное.

– Значит… я прогорел всего лишь на какой-то ошибке в злосчастной записке? – покачал он головой.

– Именно так, мистер Палмер, – ответил Кирилл Петрович, – Одно единственное слово.

– И если бы я всё написал грамотно, то вы бы так и не узнали о моей личности? Всего лишь исправил бы одну ошибку…

– О не-ет! Ваша ошибка заключалась в том, что вы вообще стали писать эти записки. Вам следовало бы сидеть в своей «норе» и не высовывать носа. Но нет! Вы посчитали себя умнее! Вы решили пригрозить мне первой запиской.

– Но вы не поддались.