Мятная любовь

И даже если ты поймёшь, что не сможешь полюбить меня так же сильно, как я тебя – что ж… мне будет достаточно и того внимания, которое ты сможешь уделять мне.

Дубцов говорил путано, но недолго. Надя выслушала его сумбурную речь, и потом вдруг спросила:

– Скажи, а почему тебя в армию не взяли? Тебе ведь уже двадцать лет исполнилось?

Дубцов в очередной раз смутился, но ответил:

– Не прошёл медицинскую комиссию. Выдали белый билет.

«Значит, ты дефектный?» – чуть не вырвалось у неё, но она вовремя сдержала себя, чтобы не обидеть парня.

Словно прочитав её мысли, Володя пояснил:

– У меня признали плоскостопие. Я и шофёром стал по этой причине.

Красноречие парня пропало так же внезапно, как и появилось. Обратно они возвращались, не проронив ни слова. Провожать себя до калитки родного дома Надя не позволила. Её не хотелось, чтобы их вместе повстречал кто-нибудь из односельчан. Хуже всего будет, если этим человеком окажется Остроумов-старший.

Они расстались на берегу реки, даже не обменявшись рукопожатием.

Надя быстрым шагом ушла вперёд, Володя, постояв некоторое время у кромки воды, направился к автобусной остановке. От продолжительного гуляния у него нестерпимо заныли ноги.

Поздним вечером этого же дня Надя написала длинное письмо Мишке. Заклеив конверт, она положила его в сумочку и улеглась спать.

Глава 2

Известие о приезде Михаила Остроумова в отпуск разнеслось по посёлку со стремительной быстротой. Эта весть дошла до Надежды Ласточкиной уже к концу следующего дня.

Свежую новость сообщила мать – Зинаида Алексеевна.

– Слыхала, Мишка Остроумов в отпуск заявился, – сказала она за ужином, как бы невзначай, и бросила на дочь изучающий взгляд.

– Мишка? Остроумов? – переспросила Надя, с трудом сдерживая внутреннее волнение. – Когда?

– Вчера вечером его видели на рейсовом автобусе. Сказывают, на бескозырке прописано золотыми буквами «Северный флот», а на кончиках ленточек блестят золотые якоря. Бескозырка белая, морская рубаха тоже белая, а брюки чёрные, клёш, на ремне якорь золотой блестит.

– Ты так рассказываешь мне про него, будто расхваливаешь заморское блюдо, – произнесла Надежда с притворным равнодушием.

– Ещё чего! – сказала Зинаида Алексеевна повышенным тоном, изображая на лице недовольство. – Не из тех он парней, чтобы я его расхваливала. Просто передаю то, что слышала от людей. Только и всего.

– Ладно, маман, не нервничай по пустякам, я пошутила, – с вялой улыбкой проговорила Надежда.