Укрощение рыжей шельмы

Но если воду мутит сам Колян, тогда…

Что будет тогда, мне не приходило на ум, но и обижать невинную Курбатову, в таком случае, будет не по-джентельменски.

Через четверть часа мы с Горевым остались в комнате вдвоём – Кобрин ненадолго отлучился к одной из однокурсниц.

– Что ты мне хотел сказать? – спросил я Коляна и посмотрел в упор.

– Так это… я того… бесплодный как бы… – каким-то надломленным и неестественным голосом произнёс Горев, – секреторное бесплодие у меня…

Я был ошарашен заявлением друга и мне вдруг стало жаль его чисто по-человечески.

Без объяснений было понятно, почему он не сказал о своём недуге Курбатовой. В случае утечки такой постыдной для молодого парня информации его жизнь превратится в кошмар. Гроза парней и мечта многих девчонок морской пехотинец Горев в одночасье превратится в объект насмешек. А от избалованной и уличённой во лжи Светки Курбатовой, как мне представлялось, можно будет ожидать чего угодно.

Я не стал забрасывать Коляна ненужными вопросами и заверил, что решу вопрос без проблем.

– Как? – удивился Горев, не веря своим ушам. – Ты затащишь её в постель?

– Ты же сам предложил мне такой вариант. Или уже передумал и даешь задний ход?

– Нет, не передумал. Но уложить эту пройдоху в постель будет не так-то просто, – высказался Колян. – Она вцепилась в меня своими коготками крепко и не собирается выпускать.

– Ну тогда решайся на признание, что ты не способен сделать её беременной и разруливай проблему самостоятельно, – сказал я.

– Что ты, Орёл, это невозможно. Она не из с тех чувих, которые верят мужикам на слово, а бегать по больницам с анализами, чтобы заполучить заветную справку – мне западло, лучше уж пулю в висок пустить.

– В таком случае не спрашивай, как я буду действовать. Я – десантник и всегда следую одному принципу, которого не придерживаются в морской пехоте.

– Какого?

– Там, где чёрт сломает ногу, ВДВ найдёт дорогу, – с гордостью и некоторым оттенком пафоса произнёс я.

 – Главное, Колян, поклянись мне, что эта светская дама тебе больше не нужна, и ты никогда не захочешь вернуться к ней.

– Клянусь, братан, никогда и ни при каких обстоятельствах не буду сожалеть об этой вражине. Вот она уже где у меня, – Колян для убедительности резанул ладонью по горлу. – Достала своими умными изречениями и поучениями!

– Тогда завтра же пошли её ко всем чертям без всяких объяснений, – распорядился я. – Только выскажи это в грубой форме.