Уворованный у Бога

Шар, действительно, и по размерам, и по внешнему виду был очень похож на морскую мину.

Когда шар перекочевал во внутреннее пространство здания, люк тут же был задраен изнутри. Крышка люка была подогнана так плотно, что после его закрытия снаружи не осталось даже незначительного зазора. Отсутствие ручек с наружной стороны говорило о том, что дверь запирается только изнутри.

– Что ты скажешь по этому поводу? – спросил Туул, неотрывно и молча наблюдавший всё это время за происходящим.

– То, что внутри постоянно находится персонал, здание никогда не остаётся безнадзорным, – ответил Павел.

– Из каких соображений ты сделал такой вывод?

– С наружной стороны люка отсутствует ручка.

– У тебя примитивное мышление, Пава-а, – возразил Туул. – Запорное устройство вполне может управляться в автоматическом режиме, без ручного привода.

– Если у меня примитивное мышление, то у тебя, командир, плохая наблюдательность, – язвительно отпарировал Павел.

 – Ты упустил момент закрытия проёма, хотя пялился в проём обоими глазами.

– Аргументируй.

– Когда люк закрывался, я успел заметить торчащий локоть и часть туловища – кто-то двигал крышку люка вручную, – сообщил Павел. – Причём, одежда отличалась по цвету от той, в которую были облачены астрофизики.

Туул промолчал. Он никогда не хвалил подчинённых, потому что никогда не слышал похвалы в свой адрес.

– Вывод?

– Кроме астрофизиков, в здании находятся и другие специалисты, профиль деятельности которых нам неизвестен, – отрапортовал по-военному Павел.

– Их количество нам тоже неизвестно, – добавил Туул.

– К сожалению, и это тоже, – подтвердил Павел.

Находясь сейчас на передовой позиции, оба они размышляли одинаково и держались на равных.

После того испытательного боя, когда Павел практически в одиночку расправился со всеми бойцами противоборствующей стороны, отношение Туула к нему резко изменилось.

Инструктор увидел в представителе Альеры равного себе по уровню подготовки, а, возможно даже, и выше в некоторых деталях военного искусства.

Туул был доблестным воином. Ему были чужды зависть, лицемерие и корысть, которые нередко присутствуют в характере иных командиров. Ему довелось участвовать во многих военных операциях, где он всегда находился в самой гуще жутких баталий и неоднократно погибал.

Владыка ценил его смелость и мужество.