Имперский корсар

Особенно старые модели, вроде той, что стоит на их корабле. И у девчонки наверняка живот к позвоночнику прилип. Одно радовало, в отличие от обычного голодания, после которого требовались диеты и воздержанность, в их случае ограничений по количеству и виду пищи отсутствовали.

Так что Изабелла разгружала холодильник, девчонка буквально сметала выставленную на стол еду, а Камнеедов с интересом думал, что если сложить объем съеденного и изменение талии, результаты кореллироваться не будут совершенно. Наверное, у нее там небольшая черная дыра, глотающая все и без остатка.

А уж оценить возможность была – Изабелла отыскала где-то набор сменного белья, и переодетая в футболку и шорты девчонка уже не боялась из них вывалиться. Хотя, конечно, все равно одежда висела на ней мешок-мешком.

Терпения у Камнеедова хватало. Наверное, главным умением, которое он освоил за время службы, являлась готовность спокойно и невозмутимо ждать. Единственно, пришлось рыкнуть на штурмана, который хотел было присоединиться к их компании, но это не со зла, а, так сказать, по работе.

Штурман не обиделся, просто убравшись в свою каюту – понимал, что его положение в экипаже не то чтобы особо важное, и права голоса не дающее. Ну а девчонка просто стала есть еще быстрее. И лишь когда она, устало пыхтя, отодвинула тарелку, Камнеедов негромко, но тоном, не оставляющим сомнений в его праве задавать вопросы, произнес:

– Ну давай, панда, рассказывай, как ты дошла до жизни такой.

– Почему панда? – глаза девушки на миг стали почти европейского размера.

– Глаза узкие – значит, Китай. Если Китай – то панда, – озвучил краткую цепочку ассоциаций Камнеедов.

– Я не китаянка, а японка! – в голосе азиатки на этот раз звучало неподдельное возмущение.

– Да по мне хоть корейка, я в сортах г… диких азиатов не разбираюсь.

Девчонка смолчала, что было плюсом ее умственным способностям и доказательством того, что с ней можно иметь дело. Зато вмешалась Изабелла, которая решительно отобрала у Камнеедова флягу с коньяком, к которой тот прикладывался, мотивировав это тем, что он и без того уже синий.

А почему бы и нет, кстати? Настроение соответствующее… И вообще, мужчина может быть сколь угодно синим, главное, чтобы не голубым. Японка смотрела на их перепалку, широко раскрыв от удивления глаза. А потом рассказала свою историю, в которой не оказалось, к слову, ничего особенного, кроме разве что концовки.

Ее звали Огава Кими[4 - Огава – фамилия, перевод – маленькая река.