Наследница

Шлепая по лужам кожаными сапогами, пропитанными воском и укрепленными собственного изобретения заклинанием от сырости, Торн в два счета обнаружил источник столь раздражающего его шума. Как оказалось, шла активная перебранка между их возницей, местным конюхом и каким-то умником, обладающим завидным ростом и необъятным животом. Почти как у старосты в предыдущей деревне, только обтягивающая мужскую солидность рубаха выглядела побогаче. Вот он-то и визжал, да так, что находиться поблизости было, мягко говоря, неприятно.

По чести говоря, причина, из-за которой эти трое поцапались, Торна волновала в последнюю очередь. Однако парнишку явно собирались бить, а то уже было проблемой. Сломают ему руку или ногу – и кто будет лошадью править? Учитывая же, что тот был в собравшейся компании самым мелким и хлипким, да еще и самым младшим, такой вариант выглядел логично. Однако же не уступает, гордый… Плотнее запахнувшись в плащ, Торн вышел на открытое место и нарочито весело поинтересовался:

– Что за шум, а драки нет?

– Сейчас будет, – сквозь зубы, не оборачиваясь, ответил толстый.

 – Шел бы ты отседова, мил-человек.

Судя по говору, был драчун откуда-то с юга. Торн южан не слишком жаловал, считая их вороватыми и ненадежными, однако не хотел чрезмерно обострять ситуацию, а потому попытался решить дело миром:

– И все же, хотелось бы понять, что происходит.

Увы, тон он выбрал неверный – сказались годы отшельничества. Вежливость, нормальная при разговоре с равными, здесь и сейчас оказалась расценена как слабость.

Толстяк, так и не удосужившись повернуться, процедил, на сей раз с угрозой:

– Шел бы ты куда подальше, мил-человек, а мы уж с этим птенчиком сами разберемся.

– Из птенцов вырастают орлы, а борову кабаном не бывать, – внезапно смело ответил возница, и это послужило сигналом к началу потасовки.

Южанин размахнулся, широко, по-простонародному, и с хеканьем залепил кулаком по лицу вознице. Точнее, попытался это сделать, поскольку как раз в этот момент Торн схватил его за ворот и дернул назад.

Потеряв равновесие, мужик нелепо замахал руками, став на миг похож на гигантскую бабочку, и с воплем рухнул в смачно чавкнувшую грязь.

Его подельник не стал мешкать. Пока отшельник перепрыгивал через барахтавшегося в луже мужика, он успел отпустить мальчишку и стал в некое подобие боевой стойки. Как моментально определил Торн, кое-что конюх мог и умел.