Не надо было вмешиваться

Честно говоря, в первый момент он подумал, что происходящее – всего лишь продолжение сна, тем более что снилось ему что-то на редкость мерзкое, однако второй толчок прервал его попытку вновь закрыть глаза и продолжить давить подушку и опрессовывать матрас.

– Встать!

Это могло бы прозвучать грозно, если бы не голосок, которым было сказано. Тонкий такой, срывающийся, для отдачи грозных команд совсем не приспособленный. Игорь лениво открыл сначала левый глаз, затем правый и зевнул:

– Тебе никогда не говорили, что без спросу чужое брать нехорошо? И что за это бывает попке бо-бо?

– Встать, козел!

Вчерашний найденыш (а это был именно он), похоже, не собирался прислушиваться к здравому смыслу.

И зачем, спрашивается, так орать? В смысле – шипяще-визгливо?

– Тогда слушай меня, малолетка. Во-первых, это травматика. Во-вторых, надави на курок. Не идет? Вот то-то же. Там сбоку есть флажок. Для выстрела его надо сдвинуть, это предохранитель.

Ну и, в-третьих, там патронов нет, я последние вчера расстрелял, а новых еще не купил.

Ствол чуть сместился, пистолет едва слышно щелкнул. Ну да, а чего ты хотел? Подушку продырявить? Так нечем.

Игорь резко сел, перехватил руку с оружием, моментально выкрутил несостоявшемуся террористу руку, а потом сдержал данное слово, перегнув его через колено и отвесив хороший, звонкий удар ладонью по заднице. Тот не возмутился и не заорал – очевидно, просто не сообразил от неожиданности сразу, что же произошло, зато когда Игорь толчком отправил его подальше от себя, взвыл:

– Ты гад! Гад!

– Молчать! – Холоду, который Игорь подпустил в свой голос, мог позавидовать средних размеров айсберг.

 – Ты что, малолетний придурок, совсем страх потерял? Хороша благодарность… Не нравится – дверь вон там. Шмотье твое в ванной, на батарее. Правда, не высохло еще, ну да это твои проблемы. Одевайся – и вон отсюда!

То ли под напором этой отповеди, то ли еще почему, но пострадавший, очень похоже, испугался.

Во всяком случае, орать-визжать больше не рисковал, просто забился в угол и выпучил на Игоря глаза. По лицу, размазывая грязь, текли крупные слезы. Игорю на миг даже стало его жаль… Но лишь на миг. Ровно до того момента, как он взглянул на часы и понял, что у него украли почти три часа сна.

За окном была сероватая зимняя муть, не нарушаемая даже отблесками фонарей.