Одиночка. Союз проклятых

 – От тебя требуется лишь попасть внутрь, записавшись на собеседование на работу, получить некий предмет от подкупленного мной человека, и вынести его из здания в специально созданном для этого футляре.

– Пфф, да вообще без проблем, – не удержался я от облегченного вздоха. – Диктуй адрес, завтра сбегаю.

Укоризненно посмотрев на меня, гном погрозил пальцем.

– Не относись к этому так легкомысленно. Я пришлю тебе пакет с инструкциями, необходимо выполнить их со всем тщанием.

– Ааа…

– Твой реальный адрес я уже знаю.

Вот черт! Все-таки Лазарь через Артема или как-то еще узнал, где я живу! Похоже, мои мысли о переезде оказались не так уж глупы. Как говорится, «если ваш диагноз – мания преследования, то это вовсе не значит, что за вами никто не следит».

– Есть и еще один плюс нашего сотрудничества, – продолжил Папаша Ротшильд, – «крысы» больше тебя не побеспокоят. Я слышал, они решили помешать тебе выполнить квест. Но раз мы теперь на одной стороне, то мне выгодно, чтобы ты заполучил все артефакты в кратчайшие сроки.

Почему у меня возникает такое ощущение, будто этот коротышка знал, чем закончится наш разговор, уже в тот момент, когда я только приземлился в Верите? И Лазарь наверняка рассказал ему весь расклад с божественным заданием, позволив гному заранее спланировать весь ход беседы. Кажется, меня просто поимели, но и жаловаться мне особо не на что, ведь сам же и подставился. Ну, по крайней мере, я решил сразу две проблемы – избавился от назойливого внимания «Стальных Крыс» и получил возможность вернуть Костяной Меч.

– А как я могу быть уверен, что ты отдашь мне меч? – запоздало опомнился я. – Он ведь даже не у тебя, а у главы клана. Сам говоришь, что эпический сет из семи вещей слишком ценен, чтобы разбивать его.

– Антибиотик мой сын, – спокойно ответил гном. – К тому же, информация из этого института нужна ему даже больше, чем мне.

Ого, у них тут целый семейный подряд! Теперь ник гнома становился еще понятнее.

– И все-таки хотелось бы каких-то гарантий, – уперся я. – Я ведь стану пособником преступления.

Только произнеся эти слова вслух, я смог полностью осознать, на что согласился: мне предстоит поучаствовать в самой настоящей преступной операции! А ведь я даже конфеты у родителей из шкафа никогда не воровал.