Страна рухнувшего солнца

Элитный корабль – элитный экипаж, и в свете этого флаг с черепом и костями производил впечатление уже не комичное, а зловещее.

Сзади раздались шаги. Колесников обернулся, кивнул приветственно:

– Добрый вечер, Гюнтер.

– Добрый вечер, герр адмирал, – вахтенный офицер неторопливо приблизился. – Желаете кофе?

– Пожалуй, что нет. Потом не засну. Это вам, штурманам, положено им наливаться до ушей и сутками бодрствовать, а мы, старики, за своим здоровьем следить должны. О чем там боцман молодым рассказывает?

– Легенду о Летучем Голландце.

Как всегда, снабдив ее новыми жуткими подробностями. Фантазия у него работает хорошо.

– Да уж, ему бы книги писать… Кстати, это идея. Приставить к нему парнишку пошустрее – и пускай записывает все эти легенды.

– Не знаю, герр адмирал, – штурман облокотился на поручни. – Сейчас матрос такой пошел, что его не особенно-то и впечатлишь. Не далее как вчера он уже свою волынку заводил, так один и говорит: «И кого нам бояться? Любого голландца с одного залпа утопим, хоть летучего, хоть ползучего».

– Кхе, – адмирал замаскировал под кашлем смешок. – Уел, нечего сказать. Но вообще, стоит записать, стоит. Не запишем – еще какая-то частица культуры уйдет в вечность. Пусть даже такая… специфическая.

Штурман лишь молча склонил голову, признавая правоту адмирала, и Колесников, продолжая усмехаться, направился к себе. Все пока развивалось по плану, флот неспешно и уверенно направлялся к мысу Горн. И больше всего адмирал сейчас жалел, что ядерное оружие в этой истории все еще не создали, да и не очень-то стремились.

Оно зло, конечно, но как же просто можно было бы сейчас решить все вопросы. А то, что это штука, в общем-то, преступная, во всяком случае, так считали в его время – так то чушь. Хотя бы из-за того, что ни одного международного договора, запрещающего или хотя бы ограничивающего его применение, здесь не было. Ну а на нет и суда нет, обычное оружие, не хуже и не лучше любого другого. Увы, сейчас оставалось полагаться лишь на конвенционные варианты, что Колесникова, впрочем, не пугало.

Когда говорят о Крайнем Севере, то, как правило, вспоминают долгую полярную ночь, забывая при этом, что вслед за ней приходит день. Тоже долгий. В это время солнце не заходит вообще, на побережье огромная масса птиц, гонят к океану стада оленеводы, рождаются детеныши у зверей… А еще именно в это время льды хоть немного отступают, и начинается короткая, но интенсивная навигация.