Вопреки приказу

Не фатальные, конечно, однако дальше воевать не получится, и потому им приходилось возвращаться к планете и надеяться, что напуганный враг отступит. Ну а не отступит… Что же, пару дней они в любом случае выиграли.

Планета Урал. Через два часа

– Господа, я вас поздравляю! Первый раунд за нами.

Нельзя сказать, что сообщение было принято с восторгом, но некоторая доля здорового энтузиазма присутствовала. Первый раунд – это еще не вся битва, но и не плюнуть-растереть. Конкретно сейчас двое суток – не менее пяти вооруженных транспортов.

Не бог весть что, но в их ситуации харчами перебирать не приходится. Вдобавок, на верфях клятвенно пообещали успеть достроить два корвета и фрегат. Опять же, немного, да и в бой им предстоит идти без положенных испытаний и с не успевшими освоить технику командами, но все равно что-то, а два дня – это время хоть немного обкатать новинки.

Устинов был вполне удовлетворен достигнутым результатом. Если уж приходится терять время и силы на болтовню, то делать это надо с пользой, направляя энергию парламентариев в нужное русло.

Да и о будущем стоило задуматься, в конце концов, война не будет длиться вечно, и, если все же удастся отстоять планету, военные станут весьма популярны в народе.

Маршал был достаточно циничен, чтобы не строить иллюзий: еще пара лет – и все, отставка. К тому времени стоило бы иметь запасной аэродром, и место в Верховном Совете планеты – отнюдь не худший вариант. И для себя, и для Ломакина – этот алкоголик уже сейчас, буквально через минуту после сообщения о разгроме, который учинил вражескому флоту, стал национальным героем.

Иметь такого на подхвате необходимо, в конце концов, короля играет свита.

Все так, но только все это потом. Для начала следовало хотя бы просто выжить и отстоять планету. В то, что к ним придет помощь, Устинов не верил и, хотя послал на прорыв курьерские корабли, знал – дело это редкостно бессмысленное, и спасение утопающих, как всегда, дело рук самих утопающих.

Маршал вздохнул. Мысленно, разумеется – нельзя было показать хоть кому-то, насколько хреново на душе у командующего. Он буквально заставлял себя не думать о смерти. Не просто возможной, а весьма вероятной. Когда улитка, ползущая по рельсам, видит поезд, она прячется в свою раковину. Тоже, наверное, думает, что спасена…

Устинов хорошо понимал то, во что другие попросту не могли поверить. Нет, теоретически-то знали, а вот понимал из всех собравшихся он один.