Игры двойников

– И пусть всякий, кто нам друг, выпьет с нами сейчас за славу нашего отечества, за победы Космофлота, за наших прекрасных женщин, и за процветание «Энерго-Виты»!

– Ура генерал-лейтенанту и базе Вита-Дубль! – крикнул Подгорецкий от дверей. Не обращая внимания на удивленные физиономии участников банкета, он двинулся к столу, таща за собой сбитого с толку патрульного. Тот не сопротивлялся, да и мне все происходящее казалось если не вполне естественным, то весьма забавным.

Возможно, биополевой шлем не так уж хорошо защищал окружающих от внушения биополевика.

– Господин генерал-лейтенант! Примите поздравления с Днем космонавтики, а также примите меня самого! Я – Джал Подгорецкий, консультант по проблемам биополя при экспедиции «Сатья-Лока-3»!

– Это что еще такое, чтоб тебя в нанопленку размазало? Хиляк, что ли? – опустил бокал Хантер.

– Никак нет, господин генерал! Я – подданный Стики! Мне нужен пропуск в гостиницу Космофлота и ваше разрешение на завтрашний вылет! – объявил он, и подвыпивший генерал-лейтенант заулыбался.

– Боевой парень, такого в нанопленку не размажешь! Давай сюда кристаллы!

Патрульный немедленно снял с Подгорецкого наручники и тот, вытащив из кармана микрокомп с поблескивающими на торце кристаллами, вручил его генерал-лейтенанту. Тот, не читая, приложил свой идентификатор к двум кристаллам и широко взмахнул рукой.

– Садись, Подгорецкий, выпьем за Землю, Стику и праздник!

Все закричали, зашумели, но мне было не до веселья.

Я завернул за угол клуба и толкнул дверь служебного входа. С отцом надо было встретиться до начала завтрашней переклички.

8

Пустой коридор был тот же, что и десять лет назад. Вот и знакомая дверь со светящейся надписью по верху: «Тренировочный зал. Ответственный за гермобезопасность и радиоконтроль – Владислав Хальс». Сколько раз я отпирал ее среди ночи программой взлома с микрокомпа, а потом прыгал на батуте, разбивая нос, подворачивая ноги и каждую секунду боясь, что войдет отец! Он запрещал мне тренироваться в клубе – чтобы я его не позорил.

Позора и без того хватало – все желающие лупили меня каждый день после школы для развлечения, а отец добавлял дома пару оплеух в воспитательных целях – чтобы я не позволял себя бить. Но все это прекратилось в ночь, когда началась война.