Зауральские самоцветы

За стеной еще минут пять раздавался бой посуды и слова могучего русского языка. После громкого хлопка входной двери наступила тишина.

– Ну, вот и все, я его выгнала. Пойдем на кухню, покурим, – не обращая внимания на детей, позвала подругу Наталья.

Сердце Марии колотилось с двойной силой, но волнение она старалась не показать.

– Он все узнал. Не знаю, откуда, в общем, это конец, – то ли с отчаянием, то ли с радостью произнесла Наташа и подкурила Kent-4.

– Откуда? – напряглась Маша, – Он что, следил за тобой?

– Пока не знаю.

Вон там валяются распечатки номеров телефонов, на которые я отправляла смс-ки. К тому же он и про Серегу-водителя все знает. Кто-то удосужился раскрыть ему глаза. А может, это и к лучшему. Эта моя квартира. Так даже будет проще разойтись, – затягиваясь сигаретой, спокойно констатировала она факты.

Мария молча докурила тоненькую сигарету Parliament super slims, открыла бутылку полусухого российского шампанского и разлила по бокалам. В голове был полный разброс.

– Эх, дела!

– Не те слова. Но я все равно выясню, какая сука влезла в мои дела. Мало ей не покажется!

Они чокнулись и по маленькому глотку отпили игристого напитка. Впереди их ждал длинный разговор по душам, который закончился только с последней каплей выпитых бутылок шампанского, подтвердивший окончательно тот факт, что все мужики сволочи…

Глава девятая

Тишина. Абсолютная тишина наводила на нее ужас безысходности. Она не слышала ничего кроме учащенного биения своего сердца.

Хотя тело было крепко привязано белым шпагатом к деревянному стулу, у нее еще теплилась надежда освободиться от этих пут и остаться в живых. После многих и долгих неудачных попыток она убедилась, что вырваться на свободу не удастся. По щекам потекли слезы, слезы обиды и несправедливости, смешанные с жалостью к себе.

Он вошел в полутемную комнату. Увидев его фигуру в ореоле света, еле падающего сквозь заколоченное окно, ей захотелось кричать и звать кого-нибудь на помощь, но с наглухо заклеенным скотчем ртом сделать это было невозможно.

Достав из кожаных ножен большой охотничий нож, он поднес переливающее на свету лезвие к ее лицу.

– Привет, дорогая! Скучала по мне? – тихо прошептал он, медленно проводя ножом по скотчу, – Что ты молчишь? Кляп, наверное, мешает? Я оторву его, если пообещаешь, что не будешь кричать. Обещаешь?

В этот миг она была готова на все, чтобы хоть на несколько секунд глотнуть воздуха, поэтому кивнула.