Зауральские самоцветы

Заглянув под одеяло, столкнулся взглядом с несчастный котенком, который обезумевшими от страха глазами смотрел на своего мучителя. Убедившись, что Милке не удастся вырваться из теплого плена, он забрался на кровать, аккуратно положил мокрый кипятильник на одеяло и сунул вилку в розетку. За считанные секунды от ватного одеяла начал подниматься темный дымок, заполняя комнату гарью. Он наблюдал за происходящим, ожидая дальнейшего развития событий. И, услышав, что вернулась мама, а одеяло охватило пламя, он помчался на кухню и во всеуслышание радостным звонким голосом провозгласил: «Мама, мама! Кошкин дом горит!».

Спустя час, уткнувшись лицом в подушку, мальчик заливался слезами от боли и обиды. Отец основательно выпорол его по маленькой заднице ремнем, часто приговаривая только одну фразу: «Я тебе покажу, мать твою, кошкин дом!».

После этого он не совершал подобных поступков и котят никогда больше и не душил, и не поджигал, но необъяснимая ненависть и злоба на окружающих навсегда осели в его памяти…

Часть первая

Глава первая

В лезвии ножа отражались испуганные глаза.

Лишь одно мгновение отделяло ее от потусторонней и скрытой трагической линии. Линии смерти. Хотя страх перед неминуемой гибелью заставлял учащено биться сердце, она держалась, чтобы не сорваться и не впасть в отчаяние.

– Смерть освобождения или бесконечный страх? Выбирай.

– Выбор невелик. За что? За что ты так со мной поступаешь?

– Потому что ты убила нашего ребенка!

Она опустила голову и, прикрыв глаза, решительно произнесла:

– Действуй тогда.

Чего ждешь?

Опять он непринужденно, словно перышком, провел лезвием по ее лицу. Острый холодный клинок оставил на очаровательных чертах тонкий, едва заметный след. Из тонкой царапины сразу выступила кровь. И даже эти, казалось бы, на первый взгляд, уродующие раны, придавали ее красоте еще более сводящую с ума сексуальность.

– Тебе больно? – едва слышно, как-то умиротворенно спросил он.

– Нет, – спокойно ответила она.

Не отводя глаз от ее темно-синих очей, пытаясь найти в них ответы или оправдание для себя, почти шепотом произнес:

– Прощай, любимая! Встретимся в аду!.

.

Резким движением правой руки он разорвал ее плоть. С ее уст сорвался тихий стон. С каждым ударом ножа она приближалась все ближе и ближе к запретной линии. От боли и отчаяния на ее глазах навернулись слезы, но он продолжал орудовать ножом. С каждой секундой все больше и больше ран покрывало ее прекрасное тело.