Не трацапать!

Мансарда у СемСемыча пустаивает, только ты торпевай, пока он не назерканился до винтихлюпликов.

– Спасибо! – нерешительно поблагодарил Костик, думая, как найти этих Ларика и СемСемыча.

– Да не квёклись, сейчас я СемСемычу зазвонтреляю. – В её руках появился мобильник. Разговор вышел кратким, – женщина послушала ухом звуки, доносившиеся из трубки, и изрекла:

– К Ларику тебе пылить надо. СемСемыч вчерутро рапивит, а к нему ещё Невменяй нахалявился.

Прямо в пыли она нарисовала пальцем подробную схему прохода.

Костик сфотографировал рисунок на телефон, поблагодарил и снова пошёл.

Лариком оказалась маленькая улыбчивая женщина лет пятидесяти, дом которой стоял на самом краю Дальней. За домом виднелось цветочное поле, а вдалеке еловый лес.

– Да ты не жмуплись! – Женщина весело посмотрела на Костика, мнущегося в прихожей. – Прозувайся. Кличь меня как все – Лариком. Я не выпенгордая.

– А ваше отчество как?

– Ивановна. А надо?

Комната была светлая, аскетично обставленная: кровать, стол и стул, выгоревшие в зелень кремовые обои и древний, с ятями, барометр-анероид на стене.

Костик постучал пальцем по стеклу барометра, – тот падал.

– Клёвасная комнатёнка? – спросила Ларик, когда Костик нашёл её в огороде за домом. Несколько куриц деловито ходили рядом, что-то выклёвывая из земли.

– Вполне. Почём сдадите?

– Две.

– В день? – удивился Костик.

– Господиисусе! В месяц. А ты чего к нам?

– Практика, – коротко пояснил Костик. «Наверное, не надо уточнять, что практика диалектологическая.

А то, что я здесь, – вообще курьёз».

– Какую науку мытерзаешь? – спросила Ларик.

Сделав лицо попроще, Костик признался:

– Лингвистику.

Ларик задумалась.

– Дюжмудрая, – наконец изрекла она. – А хлебакашить у меня будешь?

Костик смешался.

– Я сам, – выдавил он, – сейчас схожу в магазин.

– Да ты чай выпей, чего на голопустый живот бесутить.

Костик сидел в гостиной, Ларик накрывала на стол.

– Чаёк сморошиповый. – Она поставила на стол чашку с чаем, от которой приятно веяло смородиновым листом.

Костик отхлебнул и почувствовал кисло-сладкий вкус шиповника.

– А вот раффиладки и мармаэллки. Бери, не тушкняйся. – Ларик указала на стеклянную вазочку, в которой вперемешку лежали кусочки мармелада и красно-белые «раффаэллки».

– Может, ну его? – спросила женщина, когда Костик допил чай и засобирался в магазин. – Небо хмуротемится, как пятахрюк будешь.

– Ничего страшного, я быстро.