Козерог и Шурочка

– Братик, – умильным голосом, словно лиса, попросила Анька, – составь мне компанию в клуб.

– Сходи, – поддержала и мать. – Чего с нами стариками куковать.

Они вышли из дома. В конце улицы тарахтел мотоцикл, жёлтый тусклый свет метался по сторонам.

– Дружок твой катается, Женёк, – сказала Анька. – На днях пригнал откуда-то свой драндулет и теперь с него не слезает.

Тарахтенье быстро приближалось, и скоро фары осветили их лица. Мотор последний раз чихнул и заглох.

– Дружбан! – жизнерадостно заорал мотоциклист, поднимая над вихрастой головой промасленные руки, сплетённые в крепкое рукопожатие.

 – Граница на замке! Покатили в соседнее село к девкам! В клубе в будний день делать нечего. Нормальные танцы только по выходным, когда молодёжь из города приезжает. Сегодня там одни малолетки тусуются, вроде твоей сестрёнки.

– Замолчи! – приказала Анька, сердито топнув. А потом взяла, да и стукнула его по спине твёрдым кулачком: – Балбес!

– Что и требовалось доказать! – воскликнул неугомонный Женёк, и завопил, как ненормальный: – По коням, граница!

– Поехали, раз такое дело, – не стал сопротивляться Фёдор, ещё не успев обвыкнуться на гражданке.

 – Извини, сестричка.

– Да поезжайте уже, – Анька сделала им ручкой, всё же не забыв дать строгий наказ: – Только не вздумай, братик, жениться! А то девчонки там такие пройдохи!

Мотоцикл в это время дико взревел, будто взбесившийся слон и что ответил Фёдор, она не разобрала.

Друзья оставили позади кладбище, колхозный пруд, кукурузное поле, въехали в берёзовую рощу.

Деревья мелькали по бокам, сливаясь в сплошную белую стену. Скоро выскочили на простор: впереди виднелись оранжевые огоньки соседнего села. Срезая путь, свернули на тропинку, которая петляла среди лугов, густо заросших ромашками, васильками, одуванчиками, другими неприхотливыми цветами.

Старые фары светили не далее десяти шагов, создавалось впечатление, что ехали сквозь тёмный туннель. Поэтому, когда неожиданно возник крутой поворот, Женёк не смог вовремя притормозить и мотоцикл опрокинулся в овраг.

Тотчас мрак окутал неудачливых женихов со всех сторон, наступила непривычная тишина: на пруду сонно квакнула лягушка, в далёком Мажарском лесу ухнул филин, жутким скрипучим голосом прокричала на болоте выпь.

Прошло не менее минуты, прежде чем из лебеды раздался неунывающий возглас Женька:

– А ведь крушение ничего не предвещало!

– Да уж, – неопределённо ответил Фёдор, выбираясь из оврага с фуражкой в руке.