Козерог и Шурочка

Сокровенная мечта несколько отдалилась с принятием закона о повышении возраста выхода на пенсию, отчего стала ещё желаннее. По ночам Евгений Сергеевич долго не засыпал, ворочался, думая о даче, даже сны и те всё больше снились о собственном домике на берегу.

Он тронул хилую калитку, и она тотчас сорвалась с ржавой петли, словно только и ждала этого момента. Лапшев ловко подхватил её на лету и аккуратно прислонил к ограде.

«Это ничего, что пока здесь царит разруха и уныние, – подумал он весело. – Скоро всё изменится.

Евгений Сергеевич прямо почувствовал, как его мозолистые шершавые от ежедневного соприкосновения с металлом руки охватил зуд по работе на своей земле. Это, должно быть, сказывались в нём деревенские корни. Он мягко улыбнулся, сжал кулак и слегка постучал им по столбу. От дождей и времени столб был тёмный, с лёгким налётом плесени.

– Держится, – хмыкнул удовлетворённо Лапшев, и не спеша направился к веранде, стараясь ступать босоножками между крапивных кустов, чтобы не острекаться.

Ещё позавчера жена ни за что не соглашалась покупать эту дачу. Она была рачительной хозяйкой, к семейному бюджету относилась с трепетом и его затею считала блажью.

– Не говори ерунды, – заявила она сердито, продолжая ловко управляться на кухне с котлетками. – Детям надо помогать. Колька давно уже собирается квартиру поменять, Таня иномарку новую купить, а Вася с женой и детьми, который год в Таиланд не могут съездить. А ему дачу подавай! – с обидой выговорила она и ещё усерднее принялась шевелить руками, давая понять, что сильно занята и сейчас ей не до пустых разговоров.

Евгений Сергеевич всегда уважал жену за её трудолюбие. Не было случая, чтобы она находилась без дела, всегда что-нибудь шила, перешивала, строчила на швейной машинке, чинила детскую одежду или стряпалась на кухне.

Верочка до замужества работала старшей медсестрой в родильном отделении. Она обожала возиться с чужими детишками, а уж когда появились свои – два паренька и девочка – была счастлива несказанно.

Евгений Сергеевич не возражал, даже был доволен возложенной на него обязанностью единственного добытчика. Всю жизнь он зарабатывал и отказывал себе во всём ради детей. Но в тот день он всё-таки настоял на приобретении дачи, впервые в их совместной жизни поступив по-своему.

Лапшев слегка поморщился, вспомнив неприятный разговор с Верочкой.