Козерог и Шурочка

– Чего это он кружит? – озадачилась Люба, и повернула мерина по следу.

На подъезде к развесистой берёзе, на глаза ей попались брошенные палки, чуть подальше валялась сломанная лыжа, вскоре обнаружилась и вторая, но уже с прикреплённым к ней валенком. Далее виднелись глубокие снежные ямки от ног бежавшего человека и разбросанные в спешке тёплые рукавицы и другой валенок.

Что произошло здесь несколько часов назад, Люба догадалась, когда увидела под деревом следы множества лап, похожих на собачьи, но значительнее крупнее.

«Волки!» – опалила её страшная мысль, и тотчас грозно зарычал, принюхивавшийся к следам, Цыганок, вздыбив на загривке шерсть.

Девушка встала во весь рост в санках, испуганно огляделась: следов борьбы, и крови на снегу заметно не было. Она быстро запрокинула голову, с надеждой вглядываясь в густое переплетенье ветвей. С затемнённой стороны, куда не доходил синий мертвенный свет далёкой луны, Люба с трудом разглядела тёмные очертания человека.

Он сидел верхом на суку, свесив босые ноги, плотно прижавшись к мёрзлой коре обледенелой берёзы, крепко её обнимая.

– Саша! – громко позвала она, торопливо вытирая замерзающие на щеках слёзы. – Сашенька милый, ты живой?

– Ж-живой, – отозвался парень, от мороза не попадая зуб на зуб, расцепил окоченевшие пальцы и кулем свалился в снег. Слабосильная Люба кое-как помогла ему забраться в санки. – В-волки с-сволочи чуть н-не сожрали. Еле успел на б-берёзу з-залезть.

Ещё н-немного и точно ок-кочурился бы. Ты з-зачем сюда?

– За тобой приехала, – всхлипнула девушка, порывисто обняла и принялась лихорадочно целовать настывшее лицо парня.

– З-значит т-ты не сон? – спросил Саша, криво улыбаясь бесчувственными губами. – Это х-хорошо.

Люба, не переставая плакать, зарыла парня в сено, остро источавшее пряные запахи лугового разнотравья. Затем спешно покидала в санки Сашины остальные вещи, запрыгнула сама и так огрела лыжной палкой смирного мерина, что он взвился на дыбы и рванул галопом к лесу.

Из-под копыт во все стороны летел брызгами снег.

– Но, пошёл! – понукала Люба, часто дёргая за вожжи, переживая за свою жизнь и жизнь любимого человека. – Пошёл!

И тут случилось самое страшное, что собственно и должно было случиться: справа, где лес выступал небольшим мыском, как будто специально поджидая, выбежали четыре отощавших волка и понеслись наперерез.