Козерог и Шурочка

И скорее всего, попал бы, если бы не поскользнулся, – снежок перелетел через забор и угодил точно в соседское окно. Удар к счастью вышел слабый, и стекло осталось целым. Но и этого хватило, чтобы на порог тотчас выскочила рассерженная соседка – одинокая и бездетная пятидесятилетняя Евгения.

– Это кто там балует? – окликнула она, вытягивая шею, стараясь заглянуть через забор. – Вот я уши-то надеру!

Станислав Игоревич испуганно притих, затем пригнувшись, прокрался к своей веранде. Он уже собрался по-быстрому юркнуть в дверь, но опять подвели просторные галоши, упал на спину в сугроб.

Евгения тем моментом проворно сбежала с порожек и приникла одним глазом к щёлке в заборе. Некоторое время она с любопытством наблюдала, как её пожилой сосед беспомощно кувыркается в рыхлом снегу, будто большая черепаха.

– Дуралей старый, ещё простынет! – всплеснула она руками и, перепрыгивая через лужи, как была раздетая и в домашних тапках на босую ногу, побежала его спасать.

Когда сердобольная соседка, запыхавшись, влетела с улицы во двор, Станислав Игоревич стоял на четвереньках и чертыхался.

– Вот, что ты за человек, Игоревич! – в сердцах выговорила Евгения. – Сердце больное, а ты прёшься незнамо куда! Не дай Бог окочуришься, что я тогда твоей Зинке скажу?

Она помогла подняться, двумя пальцами выудила из лужи грязные очки, наскоро вытерла их о свою большую грудь и водрузила ему на нос.

– Ты Женечка, не думай, – принялся перед ней хорохориться посрамлённый Станислав Игоревич, уже находясь на веранде, – если бы стекло разбилось, я бы тебе вставил.

– А что, Игоревич, – вдруг нервно хохотнула Евгения, сверкнув на него шалыми глазами, – осталось ещё силёнок, чтобы вставить?

Она дурашливо приосанилась, выставив на обозрение крутое бедро, и беззастенчиво приподняв платье выше колена, игриво изогнула бровь.

– Ты это, – смутился семидесятипятилетний Станислав Игоревич, – дурака не валяй.

– Дуру.

– Чего… дуру? – не понял он.

– Правильно надо говорить: «Дуру не валяй», – кокетливо пояснила обольстительница. – Я же женщина.

С той поры между ними завязались романтические отношения.

– Игоревич, – призналась Евгения позже, – вот нравишься ты мне своей интеллигентностью. Весь из себя такой уютненький, добренький, да к тому же ещё и умный. А уж до чего обходительны-и-ий, слов нет!

Станислав Игоревич умел красиво ухаживать за женщинами.