Козерог и Шурочка

Думать ни о чём не хотелось, даже не возникло охоты загадать желание, когда у него на глазах с полуночного неба упала яркая звезда, вкось прочертив тёмный небосвод. В первом часу початый в обед графин опустел, но пьяным Белоус себя не чувствовал. Для успокоения совести он поболтал графин и, не услышав характерного плеска, без сожаления ещё выпить, ушёл спать.

– Олеженька, сыночек, – как будто издали сквозь сон услышал он материн певучий голосок, и её прохладная от старости рука ласково коснулась его оголённого плеча с синей татуировкой морского флага утраченной страны, – на работу пора, подымайся родной.

Белоус с усилием разлепил припухшие от ночного застолья веки: косые солнечные лучи лежали на цветных половиках яркими жёлтыми пятнами.

– Я там тебе на кухне яишницу с салом приготовила, и чайку горяченького с пирожками, – вновь пропела Куделиха, светло и душевно улыбаясь своему сыночку, единственной её радости на старости лет.

Белоус благодарно прижался бритой щекой к её маленькой с голубыми прожилками кисти.

– Спасибо, мамань, – сказал он, проворно поднялся и, сладостно, с хрустом в позвонке потягиваясь, вышел в палисадник.

В металлической кадушке, стоявшей у крыльца, в которой обычно держали воду для поливки бахчей, по пояс ополоснулся, и вдруг замер, увидев на улице в столь ранний час совсем молодую цыганку попрошайку. С тощим мешком за спиной, она медленно двигалась вдоль улицы, внимательно разглядывая своими чёрными глазами сельские дома, выбирая подобротнее да побогаче.

Позади неё, боясь отстать, быстро-быстро семенил грязными босыми ножками темноликий кучерявый цыганёнок, крепко держась непромытой ручонкой за материны длинные юбки, волочившиеся по асфальту.

– Эй, милый, – окликнула она, рассмотрев за оградой своей усадьбы Белоуса, – подай что-нибудь детишкам на пропитание!

На ходу вытираясь линялым полотенцем, висевшим тут же на гвоздике, Олег торопливо скрылся на веранде и через минуту вынес ведро мытой картошки, которую мать приготовила для хозяйских нужд.

– Ну-ка, красавица, держи свой мешок, – весело приказал Олег, и щедро ссыпал в него всё ведро.

– Дай бог тебе здоровья, милый, – сейчас же затараторила обрадованная цыганка, не сводя с него красивых с чёрными зрачками прожигающих насквозь глаз, – и твоей жене, и твоим деткам, и твоей матушке с батюшкой. А ещё я тебе скажу истинную правду, счастье тебя ждёт в ближайшее время.