Право жить

– Вот такие дела, Крысёныш, за все в этой жизни когда-то приходится платить, – вполголоса кидаю я лежащему без признаков жизни телу и, зажав рукой кровоточащую рану на плече, спешу покинуть место драки, потому как встречать тёплый летний день за металлической тюремной решёткой, никак не входило в мои дальнейшие жизненные планы. Но и домой я уже не торопился. Меня, словно просидевшего годы в подвале человека, по-настоящему пьянил и окрылял ставший вдруг необыкновенно чистым, прозрачным и буквально перенасыщенным ароматами лета воздух.

Ночь была светла и совершенно безлюдна, и это ещё больше усиливало ощущение силы и свободы. Казалось, будто само время сегодня приостановило свой вечный ход и одарило меня некой компенсацией за два, вырванных из жизни месяца. Последнее, кстати, я особенно почувствовал, когда вернулся домой и едва сумел успокоить родителей, что были очень встревожены долгой отлучкой их сына.

Чудом скрыв от родичей ножевую рану, как, впрочем, и порезанную рубашку с большим бурым пятном крови, сразу залезаю под душ, где получаю невероятное удовольствие от сей обычной водной процедуры.

Утро следующего дня началось с настойчивого жужжания дверного звонка, что сильно напоминало назойливую деревенскую муху.

На ходу потягиваясь и как всегда пренебрегая глазком, толкаю дверь от себя, и в ту же секунду в образовавшуюся щель вихрем ворвался Генка.

– Ты чего, все ещё дрыхнешь? Счастливчик! А меня с самого утра краснопёрые из-под одеяла выдернули и прямиком к следаку.

Колись, говорят, в драке ночной участвовал, а может, слышал, что? Я ему в ответ: знать ничего не знаю, всю ночь дома спал, не верите, у мамки спросите, она подтвердит. А ментяра в ответ хитро так говорит: «Проверим, а пока у нас посидишь». Вот так целых четыре часа в обезьяннике я и проторчал, – довольно нервно выдал всё накипевшее в душе Геша, при этом, не переставая пялиться на моё заклеенное пластырем плечо.

– А чего там у тебя? – не удержался он, кивая головой на порез.

– Да так, ерунда, бандитская пуля, – отмахнулся я. – Расскажи лучше, чего тебе ещё интересного в ментовке напели.

– А ещё, – растягивая слова, продолжил Генка, внимательно вглядываясь в мои сбитые костяшки кулаков:

– Менты циканули, что Крысу с его корешами, кто-то ночью пресанул жёстко. Его самого на глушняк, а пацаны вроде как ничего, оклемались. Их сейчас в ментовке на причастность колют. Так что делай, Саня, выводы.