Право жить

Сквозь звон в ушах и тяжёлое дыхание дерущихся до меня вдруг донёсся бычий рёв Николаича, тщетно пытавшегося вырваться из-под наседавших на него бойцов. Однако хорошо тренированные парни действовали на удивление слаженно и хладнокровно. Я мог бы тогда легко убить кого-нибудь из увлёкшихся дракой бойцов, но, не давая себе такой установки, лишь вырубаю ближайшего качка, ломая ему кулаком нижнюю челюсть. Стоящий с ним рядом парень, слегка отрезвлённый увиденным, предусмотрительно метнулся назад, под прикрытие приятелей, после чего картинно принял боевую стойку.

Теперь в строю их было только трое, но и наши позиции были сильно расшатаны. Моя левая рука, плечо и голова после знакомства с бандитскими дубинами потеряли как минимум половину своего былого потенциала. К тому же правый кулак, отбитый ещё о голову Секача, заметно распух и по нарастающей болезненно садил. На Боксёра тоже надежды было мало: его рассечённая голова сильно кровоточила, а сломанная левая рука была плотно прижата к телу правой.

Между тем, за те несколько секунд, что противники собирались с силами, в конце длинного тёмного коридора явно обозначилось какое-то движение.

На это обратили внимание и наши противники. Все, кто оставался на ногах, стали взволнованно вглядываться в полумрак, пытаясь понять причину нарастающего шума. Наконец, тусклый свет лампы вырвал из темноты богатырскую фигуру мужчины и двух его спутников, быстро двигающихся в нашу сторону. Люди Железа, мгновенно поняв проигрышную для себя ситуацию, мигом побросали свои палки, и потому отделались лишь знатным мордобоем, который от души им обеспечил здоровяк и его компания.

И только когда закончилась эта малоприятная, но вполне справедливая процедура, наш спаситель повернулся ко мне лицом, на котором сияла до боли знакомая улыбка.

– Здорово, братуха, – громко заорал он, широко разводя в стороны свои громадные руки.

– Медведь, – лишь удивлённо успел воскликнуть я, как тут же утонул в его могучих объятиях.

Засыпая друг друга вопросами, на которые порой не успевали даже отвечать, мы не сразу заметили, что наружная дверь открылась, красноречиво приглашая нас на выход.

– А я ведь искал тебя, Коновал, гадом буду, искал. Но ты же, как в воду канул. А в Москву мне пришлось перебраться почти сразу, едва только успел вернуться домой. Но одно я знал точно: ты продолжаешь драться, а значит, у Санька нашего всё пучком.

Снаружи, помимо волги, нас ждал красава бумер – личный аппарат моего так вовремя нарисовавшегося друга.