Право жить

Шофёр наш, по-видимому, большой любитель беленькой и женщин, весь остаток дня буквально хвостом волочился за пухленькой и довольно милой домработницей, и как мне тогда показалось, без малейшего намёка на взаимность.

Оставшись не удел, я ещё какое-то время героически боролся с волнам накатывающего сна, и, когда понял что проигрываю эту схватку, потихоньку выбрался на воздух и с удовольствием вытянул избитое тело на деревянной, покрытой лаком скамейке. Как мне тогда показалось, сие блаженство длилось не больше минуты, когда вдруг чья-то лёгкая рука взялась бесцеремонно трясти моё больное плечо.

С невероятным трудом разодрав тяжёлые веки, с удовольствием обнаруживаю над собой пьяную, но такую милую Ленкину мордашку.

– Пошли спать, боец, – шепнула, улыбаясь, она. – Нам хозяева предоставили под это дело отличные апартаменты.

Стараясь не обращать внимания на боль теле, медленно поднимаюсь на ноги и покорно бреду следом за просто идеально сложенной женской фигурой. Ну, а за тем было то, с чем не могли сравниться все прочие мирские услады, которые, словно утренние звезды, тускнели и меркли, уступая место яркому поднимающемуся над горизонтом солнцу.

А вот закончился праздник любви неожиданной хмельной истерикой Элен. Переходя с рыданий на крик, Ленка поведала мне, как ненавидит всё и всех, кто мешает ей быть всегда рядом с любимым человеком, вероятно, со мной. Что ей совсем не нужен муж с его деньгами, дорогими подарками и машинами. А ещё, пусть огнём горит её огромная квартира в престижном районе города.

Правда, длилось это специфическое излияние чувств не долго, примерно минут пять. После чего дама выдохлась и, вконец обессиленная, просто рухнула на кровать. Кстати, прежде чем заснуть, дама так же грубо прошлась по моему долбанному, как она выразилась, боксу.

Убедившись, что Ленка спит, я аккуратно устроился было рядом, и уже собрался отправиться вслед за ней в сладкий мир грёз, как неожиданно в дверь постучали.

Спешно натянув штаны, осторожно выглядываю в коридор, где сразу упираюсь взглядом в обоих приятелей с их чрезвычайно сосредоточенными и уже достаточно протрезвевшими физиономиями.

– Давай, Коновал, просыпайся и шлёпай за нами. Дело у нас сегодня серьёзное наклёвывается, – тихо, едва слышно прошептал Боксёр.

Моё законное возмущение по поводу прерванного сна он пресёк, как говорится на корню.

– Да какой сон, мы на самой гране военных действий, а ты всё о бабах, – недовольно проворчал Николаич.