Право жить

Тогда подельникам казалось, что сработали они идеально, и яркие картинки будущего, меняя друг друга, рисовались одна краше другой. Но, как оказалось, в нашем деле была одна маленькая случайность, некая гнилая червоточинка, которая потянула за собой целую цепь трагических событий.

А виной всему стал один конченый алкаш, решивший именно в тот день и час раскатать родимую поллитровку под тёплым солнышком, на травке, возле одинокой берёзки, что росла поблизости от места, где в съёмном гараже нами была организованна основная база мероприятия.

Как ни странно, но его очень заинтересовало странное и быстрое перевоплощение нашей машины при въезде и выезде из гаражного бокса. Бдительный пьянчуга, довольно точно запомнил её номер и позвонил родственнику, который, на нашу беду, работал в ГАИ.

Дальше все было просто. Серёгу вычислили буквально в течение нескольких часов. Последний под жёстким прессом, быстро сдал гараж вместе со всем его содержимым. Хотя надо отдать ему должное: о подельниках он мужественно молчал.

Тогда опера пошли на хитрость. Они предупредили соседей по коммуналке, чтобы те дружно пели, будто Серёга, попал в больницу с приступом острого аппендицита. На что мы с Жуком реально дёшево и купились.

Набив сумки всевозможными фруктами, мы уже на следующий день, ничуть не таясь, припёрлись к нему в палату. Увидев там бледного, плотно упакованного в казённое одеяло Серого, я сразу понял, что мы сгорели, но было сие прозрение слишком поздним.

Соседи по палате, разом ощетинившись табельным оружием, в считанные секунды заковали нас в стальные браслеты и отправили прямиком в казённый дом.

В итоги каждый получил своё. Бдительный алкаш – литр водки, его родственник звезду на погоны, ну а мы втроём – по пять лет общего режима.

Глава 16

Переполненная до краёв душная тюремная камера, вопреки ожиданию, встретила нового пассажира достаточно ровно. Если, конечно, не брать во внимание крепких слов в адрес администрации, грубо нарушающей элементарные санитарные нормы, а именно: жуткое несоответствие количества сидельцев к квадратным метрам сего мрачного помещения.

Арестанты, узнав историю моего заезда, проявили к ней довольно живой интерес и долго ещё то тут, то там можно было слышать обсуждение заваленного нами дела.

За три месяца, проведённых в столь специфическом обществе, я узнал о жизни больше, чем смог бы за несколько лет на воле.