Старая прялка

Возьмет он, страдалец, их под мышки и играючи на воз несёт. Со стороны поглядеть, и то страшно становится… А ему хоть бы што. Однажды этот самый воз возьми и застрянь на дороге прямо в грязи. Так тятя что удумал? Лошадь выпряг, а сам заместо неё в оглобли и впрягся. Воз из грязи вытянул и говорит лошади: «Эх, Сивка, Сивка, где же тебе было справиться, ежели я сам насилу вытянул». Во как! Это ж надо, «я сам насилу вытянул». Выходит, он себя здоровее лошади считал. Ох, и силёнка была у покойного! А уж если за стол садился, то не менее как сорок блинов за раз съедал.

Маманя за ним блины печь не успевала, царствие ей небесное!

Витька, давясь и тараща глаза, доел третий блин, но никаких изменений в своём организме не почувствовал. А на самом деле очень сильные изменения произошли с его организмом: мягкий до этого живот стал тугим, как барабан.

Вытирая молочные усы и отдуваясь, Витька откинулся на стуле отдохнуть, а чтобы время не тратить попусту, решил разузнать:

– Бабушка, а бабушка, а вот дедушка мой… Он был сильный?

– Дедушка-то? Си-иильный.

А еще больше он был отважный.

– Отважный? – заинтересовался Витька. – Расскажи!

– Раньше у нас здесь пруд был. Вот там, где низина, видел?

– Видел.

– Так вот, там ребятишки малые… навроде тебя, на коньках любители были кататься. А раньше какие коньки? Простенькие были: на валенки прикреплялись – палочка, веревочка… Катались они, значит, катались, а лёд возьми и подломись под ними… А их сердешных аж четыре ребятёнка было… Кричат они… в воде барахтаются… тонут значит… Ну их мой Митя, твой дедушка, и услыхал.

Мы же на самом краю живем. Он, не раздумывая, и побег их выручать. Успел только телогрейку да шапку скинуть, а это прямо как был в валенках и одежде, так и сиганул в прорубь…

У Витьки захватило дух:

– Спас?

– Спас, как не спасти. Ох, и бедовый дед твой был.

– Бабушка, а бабушка, а вот скажи лучше быть сильным или отважным. Вот как ты думаешь? – проявил Витька громадное любопытство.

Но тут не ко времени явилась не запылилась Люська в ярко-красном в белый горошек платье и в розовой дурацкой шляпке, из-под которой торчали в стороны огненные косички.

– Здравствуй, баб Мань!

– Ой, раскрасавица ты наша! – засуетилась, запричитала бабушка. – Вот так гостёчек дорогой! Присаживайся, миленькая, сейчас горячими блинками угощу.

– Спасибо, баб Мань, – отказалась Люська. – Я завтракала.