Завещание обжоры

Они ухаживали за домом, небольшим садом за ним, переходящим в дубовый лесок, небольшим прудиком у беседки, подъездными дорожками, фонтаном перед главным входом, декоративными кустами и тремя разнотравными клумбами. Внутри дом тоже был спроектирован и обставлен довольно традиционно: верхние этажи занимали личные комнаты обитателей: спальни, будуары, кабинеты; а на первом этаже анфиладно следовали по кругу две гостиных, библиотека и четыре столовых. По краям самой большой, парадной столовой дома уходили вверх, на галерею две симметричные лестницы.

И повсюду на стенах висели картины, так называемые «Малые голландцы де Шая», коллекция картин, которую Фридрих Андрей собирал всю свою жизнь с тех пор, как только смог себе это позволить. Картины в основном изображали еду: натюрморты, народные праздники, мясные лавки с разделанными на обозрение зрителя тушами и тому подобное.

В самой большой, парадной столовой собрались все скорбящие о де Шае. На стуле сидела вдова Натали Валентина де Шай, как всегда с прямой спиной.

Или она очень хорошо держала себя в руках, или не осознавала ещё до конца свою потерю: она не плакала. Хотя, возможно, её просто успокоил дождь, мерно шелестящий за окном. Так же успокаивающе мог подействовать на вдову молитвенный шёпот Алексея, старшего сына Натали Валентины, священника-карместанта. Он стоял в сутане у занавешенного чёрным крепом зеркала, держал в руке открытый круглый молитвенник, но не смотрел в него, смотрел ниже, в пол, и молился. Рядом с ним горбилась его жена Мария в сером строгом платье и сером головном уборе. Она как раз плакала, всё время всхлипывала. Рука священника обнимала её, утешая, но Мария монотонно плакала, и её всхлипы порой сопровождались коротким попискиванием. Вторым плачущим в комнате был искусствовед Вольф Вульф, друг семьи де Шай, полноватый, чувствительный, добрый. Он стоял у картины известного мастера натюрморта голландца Курбана Сердариуса, изображающей огромный разрезанный арбуз, обложенный персиками и виноградом. Художник представлял арбуз настолько сладким, что в его центре поместил двух счастливых, блестящих зеленью мух. Вольф Вульф не смотрел на картину, он спрятал глаза в ладонь и, судя по подрагивающим плечам, плакал. Его жена, нотариус Елизавета Вульф ходила у стены взад-вперёд с мрачным и озабоченным выражением лица. Её волосы почему-то были выкрашены в красный цвет, а фигура… в общем, не было у неё фигуры.