Дневник чудотворцев

Что за загадка с этими никому уже не нужными мундирами, знамёнами, лентами и медалями, цветными векселями и благодарственными письмами. Инструменты – молот, кирка, клещи и головка топора без топорища – выставленные в углу, давно почернели и покрылись бугристым слоем ржавчины, а гвозди вываленные в деревянные короба слиплись в единый рыжий комок. Здесь можно было найти и расписной сундук, запертый тяжеленым подвесным замком, и явно, что ранее его заменял более миниатюрный и аккуратный замочек, придающий лёгкость и невесомость, вопреки нынешней громоздкой образине.

– Так вы по какому-то срочному делу? – поинтересовался трактирщик, не спешивший приступать к собственной тарелке щей и, как прежде за буфетом, облокотившись на столешницу.

Разговор мог бы начаться прямо тут, но Сапожковский не спешил переходить к беседе, сославшись на мучивший его голод, тем самым больше внимания уделяя тарелке супа, чем занимался и Пётр, которому действительно уже не мешало бы и подкрепиться.

После опустошения тарелок и кружек, профессор поинтересовался прежде ещё и о делах трактира, на что трактирщик сухо отвечал, что всё идёт, как идёт и богатства здесь ждать неоткуда. Лишь только тогда Сапожковский ответил и на вопрос собеседника:

– Мы направляемся на юг с очень важной миссией, – профессор очень любил несколько выдерживать многозначные паузы. Его уверенная интонация и ровный голос могли бы загипнотизировать абсолютно любого.

Каждый раз, когда он говорил, его хотелось слушать снова и снова, но происходить это могло на самом деле не часто. Сапожковский всегда знал, в какой момент и что должно сойти с его уст, потому слова попадали только в цель – И очень нуждаемся в вашей помощи, – добавил он затем, смотря прямо в голубизну глаз трактирщика, в которых читалась непомерная тоска, сменяющаяся задушевной радостью, точно как бывает у людей старых и ворчливых, но искренне добрых.

– Что ж, – рассмеялся трактирщик – Боюсь весьма огорчить, но возможно ли такое, чтобы вы нуждались в услугах калеки? Моя гостиница в вашем распоряжении, но что же могу я ещё? Право, хотелось бы послушать.

Сапожковский, прежде чем продолжил, одобрительно кивнул головой в знак какого-то почтения или понимания. Можно было даже увидеть некую таинственную улыбку, пробежавшую мельком по его прежде не столь эмоциональным губам.