Завоевание Рая

Он закипел от возмущения:

– Встань, когда к тебе обращаются!

Я нехотя поднялся.

– Фамилия!

Краем глаза поглядев за остальными, я понял, что все смотрят на меня с каменными лицами.

«Неужели это только меня забавляет?»

– Самойлов! – молодцевато-язвительным тоном ответил я.

Вены на шее изверга вздулись. Он тяжело засопел, достал выстиранный платок из нагрудного кармашка и громко сморкнулся.

Теперь уже смешки еле сдерживали все курсанты.

– Че ты там мямлишь?! Кто тебе разрешал смеяться?! Ты будешь рыдать и то только по моей команде!

Продолжая смотреть на его дергавшиеся щёки, я понял, что жизнь здесь не будет лёгкой.

Минутная битва взглядов и вот, кажется, цвет его лица приблизился к нормальному. Остыв, он сел на табуретку, что стояла у стола и с полуприкрытыми глазами тяжело вздохнул:

– Такие, как вы, Самойлов, долго здесь не живут. Вы сгниёте в нарядах или на гауптвахте, а то и вовсе вылетите отсюда.

Лицо его приобрело злобный оттенок. Маленькие глаза пробегались по курсантам, надеясь найти вызов, неподчинение.

– Первое, что вы должны усвоить – это дисциплина. Любая оплошность на служебных мероприятиях или учебе будет строго наказана. Но сейчас не об этом.

Он откашлялся и продолжил:

– Я старший лейтенант Леонтьев Гоха. Как минимум ближайшие несколько лет я буду вашим куратором. Обращайтесь ко мне по служебным вопросам. Можете даже за советом. Я не мало бойцов воспитал.

Я продолжал смотреть в лицо офицера.

«Неужели ему нравится этим заниматься?» – подумал я.

– Садись, Самойлов. – устало пробурчал офицер, плюхаясь на стул.

Меня снова начал пробирать смех.

Он взглянул неодобрительно:

– Пойдете в отказ… – он помедлил, подбирая слово. – …пойдете ещё куда-нибудь! Каждому из вас перво-наперво нужно выучить все положения устава академии. Более того, вы должны неукоснительно следовать всему, что там написано!

Парень, сидевший на другом краю лавки, с любопытством взглянул на меня.

– Скоро вы получите форму и вещевое довольствие, а также форменное обмундирование.

И…

Он продолжил говорить, а я тем временем растворился в мыслях. Мне захотелось оглядеться и осмотреть людей, с которыми мне предстоит пройти долгий путь.

Многие из них сидели отстранённо, будто находясь в прострации. Нельзя отрицать, что вчерашние домашние мальчики до сих пор не понимают, где находятся. Они привыкли к свободе, которая освобождает от тяжелых решений и, что важнее, от страшных последствий.