Мед

– Да-а-а! И что сказали в полиции? Да что они могут сказать! Что они могут сделать? Ты же знаешь, им все равно… Надо срочно кого-то нанять, срочно куда-то поехать, срочно кому-то позвонить…

Я опять отложил телефон и вернулся к созерцанию «червяков», в котором, правда, не было никакого смысла. Кроме фактора времени: белое-пушистое стало грязью, свалялось, высохло, стало пылью, которую скоро сдует ветреная московская весна… Похоже на наши с Юлей отношения.

– Это настоящая трагедия, – гремела Лера в трубке. – Тра-ге-ди-я! Этого просто не может быть!

– Лера! Она не погибла.

Она просто… пока что… пропала.

– Да-да! Пусть лучше так! Пусть хоть какая-то, но надежда, вместо точки – запятая…

– Лера, хватит!

Еще после штук тридцати «ага-угу-да-да-конечно» я закончил разговор, позвонил Коломийцу, сказал, что «Инфинити» во дворе нет, а Юлина сестра ничего не знает. Коломиец без особого интереса несколько раз повторил «ясно-добро», ничего не спрашивал и сам быстро отключился.

Я поднялся в квартиру.

Вдохнул запах, по которому так скучал: кирпича и дерева, кожи дивана «Честерфилд», тяжелой ткани занавесок и еле заметный – масла лемонграсса, которое Юля разводила и поджигала в глиняной лампадке.

Перестань говорить о ней в прошедшем времени!

Сел на пуфик и понял, насколько устал. Уронил голову на руки и куда-то провалился. А когда очнулся – увидел, что внизу лежит что-то темное, похоже на подстреленную птицу с черным плотным оперением. Это был ботинок «Ком де Гарсон»[3 - Comme des Gar?ons.

]. Мы купили их в Токио. Дизайн «как дети»: без шнурков, черные сверху, с желтой подкладкой внутри. Стоили шестьсот долларов. У меня не было купюр по сто, и я отсчитывал двенадцать раз по пятьдесят, пока плоское оливковое лицо продавца-японца ухмылялось: «Ну, что, на последние берешь?»

Пошел на кухню, включил кофемашину. Я люблю заваривать кофе прямо в кружке, но Юлю раздражали остатки зерен в чашке, и я перешел на капсулы.

Отключил кофемашину, в шкафу нашел кулек молотого кофе – странно, что тот не попал в один из черных мешков, как все остальное, связанное со мной.

Положил в чашку побольше, залил кипятком, подождал, пока остынет, выпил, открыл мусорный бак, бросил туда ботинок, сверху полил кофейной гущей, вернулся в прихожую, нашел второй «гарсон», бросил туда же.

Стильную «казнь» ботинок хотелось отметить. В шкафу должна была остаться спрятанная бутылка виски – за двумя большими мешками с рисом: один сорта «жасмин», второй – «для ризотто».