Рождение вампира

– Таргот! Мы в ловушке, Саваш заблокировал каким-то образом телепорты и нам отсюда не выбраться!

– Я что-то подобное подразумевал, – усмехнувшись, сказал бог, – Может, если убьем Саваша, блокировка спадёт?

– Возможно, но, если нет, я всё равно хочу утащить его на тот свет, до того, как нас туда утащит эта сила!

– Тогда используем последние камни силы. Я войду в состояние берсеркера. Вот амулет, который вернёт меня в прежнее состояние! Если мы его убьём, применяй амулет, и пробуй вытащить нас отсюда! Может и правда получится!

Оба бога мысленно прикоснулись к последним камням силы и заполнив свои резервы почти на полную, приготовились к финальной схватке.

Оба были спокойны, и ни о чем, кроме как предстоящем бое не думали, бежать некуда, выход только один – смерть Саваша, о другом исходе они и не думали. За спиной Саваша сила ударила в парня и подняла такой грохот, что на мгновенье заложило уши, тянуть больше было нельзя. Как только печать начнет трескаться, она сдетонирует, да и Таргот уже почти завершил превращение в берсеркера.

Саваш стоял полностью сосредоточенный и готовый к бою, в последний момент он решил отказаться от привычного меча и взявшись обеими руками за центр лезвия, развел руки в разные стороны, превращая меч в длинный шест с острыми концами. Таким оружием ему будет удобнее драться против двоих соперников. Через силу заставив себя улыбнуться – зная, как это бесит Амилия, Саваш уже собрался, было, рвануть в бой, как увидел их расширяющиеся глаза (которые по размеру дали бы фору огромному блюду для фруктов) и – страх в них (да, в их глазах плескался неподдельный СТРАХ!!!) только сейчас Саваш обратил внимание, что стало очень тихо.

И только Саваш хотел обернуться, как услышал за спиной металлический голос, голос, в котором не было ничего живого, голос, который прозвучал из пустоты…

– Уйди с дороги Крылатый! Они – мои!

Макс.

«Сука! Как больно! Опять эта боль, боль во всем теле, сколько это будет продолжаться? Почему я ещё жив?» – Со злобой думал Макс, пытаясь почувствовать свои конечности.

Вспомнив, что рук у него нет, он попытался пошевелить ногами и не смог этого сделать. «И ног нет? Что за жестокий мир? Что я ему сделал?!»

Паника нарастала и готова была превратиться в натуральную истерику, которую Макс не испытывал лет с двадцати.

Кое-как взяв себя в руки, Макс попытался открыть глаза, но даже этого сделать не смог и внутренне сдался, заскулил и заплакал.