Точка отсчета

– Так что, выходит, у этих уродцев, что мы сегодня брали, – крыша ФСБ?

– Верно мыслишь. Не удивляйся, если этого отморозка, которому ты руку ломал, через пару месяцев опять здесь встретишь.

– А зачем тогда они устроили эту кутерьму с заложниками? – Зачем, зачем. Перепились. Или обкололись.

А скорее всего и то и другое. Так что в следующий раз ты бандиту не руку ломай, а голову.

– Сложно тут у вас.

– Если разобраться, то не сложней, чем в Чечне.

– Наверное, ты прав.

– Скажу прямо, я рад, что тебя перевели к нам.

Такого военного опыта тут ни у кого нет.

– Ну да, я зимой девяносто пятого под Гудермесом как начал, так только сейчас и остановился.

– С таким послужным списком, как у тебя, люди обычно не останавливаются никогда.

– А я вот, значит, особенный.

– Не расскажешь отчего?

– Что «отчего»?

– Отчего остановился.

– Устал.

– Ладно, созреешь, сам объяснишь, тянуть клещами не буду. И на этом спасибо, командир.

– Сам-то как?

– В плане?

– После отряда «Рысь» в Брянский СОБР – ничего?

– Да ну все нормально, ребята отличные.

Квартиру, опять-таки, сразу дали, а то сколько можно по общежитиям мыкаться.

– Ну и славно. Да, кстати, твоя доля. Смирнов протянул мне конверт.

– Что это?

– У нас в отряде без крысятничества. Все честно и поровну.

Я вспомнил оттопыренные разгрузки и торопливый шмон после штурма. Все ясно. Деньги эти – награбленные, если назвать вещи своими именами. То, что раньше принадлежало преступникам, теперь принадлежит тем, кто этих преступников обезвредил.

Забрать то, что тебе не принадлежит – это, оказывается, не крысятничество. Крысятничество, видимо, взять чужое и не поделиться с товарищем. И отказаться ведь нельзя – не поймут.

– Ну что же, спасибо.

Я положил хрустящий конверт во внутренний карман и вышел от командира. В моей комнате никого не оказалось.

Пашка, который и был сегодня моим соседом, еще отмечает внизу удачное завершение операции. Я достал пакет и пересчитал деньги. Их оказалось на удивление немало – почти тысяча зеленых.

Я не так богат, чтобы разбрасываться деньгами, но удовольствие от такого заработка небольшое. Что же, каждый крутится, как может. Только на войне бескорыстная любовь к неправедным деньгам творила страшные вещи. Какое-то время я еще лежал на кровати, размышляя. Мысли текли вяло, ничего путного в голову не лезло. Ситуацию разрядил Пашка, неожиданно ввалившийся в комнату.

Напарник был слегка навеселе. Мне нравился этот парень.