Живой лес

Оно и правильно, мало кто выходит гулять в такую погоду и нет особого смысла патрулировать улицы, разве что так, для виду.

Мы поругались с Аней из-за какого-то пустяка, который, ну, никак не мог стать причиной ссоры. Сейчас мне настолько паршиво, я не хочу никого видеть.

Идти домой тоже не вариант, моё столь раннее появление может вызвать много вопросов, а мне совсем не хочется на них отвечать. Взвесив все «за» и «против», я решил, что лучше всего погулять где-нибудь до полуночи и пойти спать, а уже завтра решать, как быть дальше.

Я шёл и думал только об Ане и о том, как нелепо мы с ней поругались. Если бы она только знала, как я отношусь к ней…

Я проходил около школы, как вдруг из-за поворота выскочил автобус и с диким визгом тормозов остановился в метре от меня. Свет жёлтых фар слепил невероятно сильно, я не видел практически ничего, даже номера, размываясь, превращались в непонятную кашу. Двери автобуса открылись, и на улицу кто-то вышел.

Медленно, прихрамывая, он шёл прямо ко мне. Я не мог понять, кто это, пока он не подошёл настолько близко, что перегородил собой свет ближних фар.

Это была бабушка Ани! Но как такое возможно?

Бабушка Надя умерла больше недели назад, я лично видел, как несли её открытый гроб. Что с ней?! На её лице висела гримаса ненависти и ужаса, а разорванный рот расплывался в безумной улыбке.

– Мы едем в ад, и я намерена забрать её с собой!

О ком она говорит, я понял сразу, Аня! Я побежал, где-то уже за спиной раздавался ужасающий хохот старушки, так сильно давивший на нервы.

Я бежал настолько быстро, как только мог. Я должен! Обязан успеть! До её улицы я добежал очень быстро, благо она находилась недалеко от школы, и мне не пришлось бежать на другой конец района. Гагарина-44, Гагарина-45, Гагарина-46, вот же он! Я с разбега перепрыгнул калитку и без стука влетел в дом.

– Аня!

Я кричал, звал её, но в ответ лишь тянулась немая тишина. Что здесь произошло?! Все двери настежь открыты, а в доме устроен самый настоящий разгром.

Вещи лежат на полу, мебель перевёрнута, а посуда на кухне разбита. Я метался из комнаты в комнату, и в каждой из них стояла картина хаоса, достигшего своего апогея. Но ни в одной из них не было Ани, где же она!? Оставалась последняя, да как я мог забыть, она же говорила! Дверь её комнаты стояла слегка приоткрытой. Нет, нет, нет!

Я опоздал, вся комната перевёрнута вверх дном, а с люстры тонкой полоской свисала верёвка, тугой петлёй затягивающаяся на её шее.