Вавилон и Башня

Точнее, через шершавые, местами обвалившиеся стены Августа, дорогого Августа, который скрывает нас от Милицы и Адама. – Ладно, Джин, – я ласково погладил ее верхнюю скобу, – вот найдем Моисея, и ты наконец отдохнешь. По-настоящему выспишься.

Я повернул. Можно было идти прямо, однако когда я находился под землей, то всегда следовал одному простому правилу: шел по пути основного коллектора. Это умно, ведь отводные и второстепенные ветви могли привести в тупик, пришлось бы возвращаться.

– В жопу твое выспишься! – ругалась не по-детски Джин.

 – Я в торговый центр хочу! Что тут непонятного?!

За очередным поворотом я увидел мистера Закуара. Хотя, когда я его увидел, он еще не был мистером Закуаром. Обычный высохший труп. Понятное дело, труп. Их много везде. Я их обыскивал. Важно ведь, что у человека в карманах, хоть бы и у трупа. Иногда я накрывал трупы. За эту глупость хвалил себя и ругал. Но не переставал ее делать. Какие-то горе-образы, которые еще остались во мне: мертвых надо чем-то накрывать.

Мистер Закуар сидел, прислонившись к стене, с выпученными глазами или тем, что от них осталось, и открытым ртом. Он был высушен, как кусок дерева, долго пролежавший в пустыне. У высушенных трупов внешность почти неразличима.

Я проверил карманы и нашел много ерунды. Батарейки, сдохшие раньше, чем бедолага лишился всего дистиллята, перочинный нож… как будто он собирался им вырезать на дереве свое имя или, может, сделать лук. И много чего еще, что вот такие вот балбесы, думали, поможет, когда они застанут «это».

Вот что странно… надо у Джин спросить.

– Слушай, а почему эти ножи называются перочинными?

– Потому что они что-то знают или знали. В отличие от тебя.

– Знают?

– Да, знают. Поэтому они и перочинные. Знают – значит «чинные». Понятно? – Джин все-таки затаила обиду.

– Ладно, ладно. Ты, как всегда, права. Давай лучше посмотрим, что тут еще есть.

В засохшей руке мистера Закуара висела бутылка. Понятно… похоже, из романтиков.

Встретил свой «закат», сидя здесь, разминая в руках бесполезные батарейки, глотая безвкусное пойло, надеясь на свой идиотский перочинный нож. Идиот!

– Ну ведь идиот, да, Джин? Да… да… знаю, знаю…

Я отвинтил пробку и попробовал, пока Джин не начала приставать со своими советами, типа «давай пей уж, чего ждешь» и так далее. Но Джин сейчас только глубоко вздыхала. Намаялась, пока мы прошли все это расстояние без дистиллята. Да и я устал.