Вавилон и Башня

 – Эй ты, жаба!

– Я не жаба, – совершенно спокойно сказала то ли жаба, то ли лягушка.

– Лягушка? – Я удивился даже не тому, что она разговаривает, а тому, что не жаба.

– Не, не лягушка. Я главный здесь.

При слове «главный» у нелягушки (или как там она себя называла) начали ходить складки многочисленных подбородков, словно существо готовилось громко-громко квакнуть.

– И чего ты?

– Чего-чего. Я самый главный здесь.

– Как это «главный»? И где это здесь?

– Здесь. Везде. Ты хочешь быть главным?

– Не знаю, – честно признался я.

– Значит, не хочешь, – сердито сделала вывод лягушка. – Кто хочет, тот знает, – и добавила кое-что еще более странное: – Кто хочет, тот все всегда знает.

– Я ничего не знаю.

– Эхх… – вздохнула лягушка, видимо, потеряв к моей персоне всякий интерес.

Как, впрочем, и я к ней. Не любил тех, кто хотел быть главным, особенно в обличье жабы-лягушки.

Осторожно обойдя «главного», я подошел к краю башни и заглянул вниз. Там творилось нечто жуткое…

К башне были приставлены тысячи маленьких лестниц, каких-то хлипких плетеных, по ним наверх лезли сотни лягушек.

Не таких, здоровенных, как та, что сидела наверху, но чем выше они поднимались, тем их тело все больше раздувалось. Может, конечно, и оптический обман, однако лягушки наверху казались крупнее, чем те, которые внизу.

Еще у «верхних» лягушек были мелкие неразвитые лапы, с трудом выдерживающие вес их тела. Пока я наблюдал за этим лягушачьим скалолазанием, у одной из «верхних» лягушек хлипкие лапы неудачно провернулись через плетеные перекладины, и она сорвалась.

Само падение не было особо эффектным. Кажется, бесхвостая даже не поняла, что падает, а когда упала, сразу лопнула, и от нее образовалась целая лужа, будто какой-то великан здорово харкнул соплями вперемешку с пережеванной едой. Внизу плескались желто-зелено-коричневые комки, пока их быстро не затоптали мелкие лягушки.

«Кто-то наверху, кто-то внизу», – прозвучали слова Дэна, и я понял, что эти лягушачьи войны не что иное, как противная и до жути банальная метафора.

«Фу, фу… – я стал отмахиваться. – Прочь. Прочь».

Сзади кто-то пошевелился. Я обернулся и вздрогнул. Здоровенная лягушка отползала в дальний конец площадки. «Чего это она?!»

– Чего! Чего ты? – уже голосом закричал я ей.

«Вдруг она хочет прыгнуть на меня?» Лягушка ничего не отвечала, только тяжело дышала, пока ее мелкие неразвитые лапки кое-как скребли гранит.