Кордон. Повесть и рассказы

– Подождём, Саша, – неуверенно сказал я.

– Ну, подождём так подождём. Тебе виднее. Я их не знаю. Иные и в январе ходят, и ничего, возвращаются.

Снова повисла пауза. Мы доели ужин.

– Не знаешь, кто нынче за фельдшера? – спросил я, наконец.

– Тебе зачем? – Степаныч, кажется, всё ещё злился.

– Нога опять разболелась.

– Надежда Семёновна вчера была. Сегодня не знаю. Может, опять она. Не пойму, какой у них график.

– Опять обезболивающее пропишет.

– А ты что хотел бы?

– Не знаю, только уже не помогает.

– Тебе бы обследоваться, – Степаныч, наконец, помягчел. – Может, наросло там у тебя что. С тех пор, как Таня тебя бросила, ты совсем за собой не следишь.

Таня – моя бывшая жена. Тринадцать лет назад мы вместе с ней поселились на кордоне. Около восьми лет назад, вскоре после того происшествия на вершине, она вернулась жить в город. А я остался.

– Надо. Вот, сезон закроем…

– Ты так каждый год говоришь. Только у тебя сначала сезон, а потом не выбраться.

Потом раскопаешь тебя, а ты ещё что-нибудь придумаешь. В том году приблудившихся зайцев кормил. И как тебя заставишь?

Я не ответил, но почувствовал, что от этого разговора всё же сделалось легче. Даже нога как будто болела меньше. Теперь, пожалуй, я смогу заснуть.

– Спасибо, Степаныч, – сказал я искренне. – Ты мне очень помог.

– Да чем?! – он всё не мог успокоиться.

Мы расплатились, каждый за себя. Вышли, он проводил меня до машины. Городок сонно и уютно моргал вечерними огнями.

– Сегодня четырнадцатое, – сказал я серьёзно. – Если до вечера шестнадцатого они не объявятся, вызову МЧС.

– Хорошо. Только не дури.

– Не буду, – пообещал я, садясь в машину.

Обратно я ехал почему-то в приподнятом настроении, хотя явных причин для этого не было. Снег усиливался, ветер не утихал, ближе к кордону дорогу уже изрядно занесло, но старенький внедорожник пока справлялся. «Может быть, всё это наваждение, бред, – думал я.

 – И Ксения ни при чём, и нет никакой связи. Может быть, мне просто не хватает общения, обыкновенного человеческого тепла? Шутка ли – тринадцать лет на выселках, среди бесчисленного множества случайных, мимолётных знакомств? И восемь из этих тринадцати – в одиночестве. А как же привязанность? Какое-никакое постоянство? Продать к чертям дом, вернуться в город, найти себе новую семью, раз с прежней не вышло? А здесь – пусть живёт кто-нибудь помоложе.