Антанта, Вера и Любовь

Не знаю война, не знаю революция, о которой так много приходилось слышать, превратила нас из вполне благополучных интеллигентов, в нуждающихся пролетариев-люмпенов, – рассуждал я по пути в бухту, – и вместе с отцом исчезли беззаботные годы детства. И теперь, казалось, что так надо и так будет всегда. Мы жили какой-то неопределенной жизнью.

Раньше, когда моих сестренок еще и на свете не было, папа приходил с работы, брал меня на руки, и мы втроем шли на обед к нашему родственнику дяде Николаю Игнатиади. Он был главным архитектором в городе Батуми и являлся автором многих самых изящных домов и дворцов, которые строили себе местные купцы, дворяне и важные чиновники.

Дядю Нико знали все, и потому дом его всегда был полон гостей. Большая по площади усадьба утопала в зелени. Аллея, которая тянулась от ворот до самого дома, была обрамлена подстриженными кустами буктуса, над которыми сплошным навесом играли гроздья черного винограда. Сквозь всю усадьбу бежал по камням небольшой горный ручей, наполнявший искусственный бассейн до ужаса холодной прозрачной водой и стремился дальше к морю.

В нем никто никогда не мочил даже ног, только дядя Нико иногда нагибался, черпал в ладони воду и обрызгивал гостей. Ему нравилось, как они визжали, теряя свою важность и степенность под холодными брызгами. Он любил потрепать мою кудрявую голову, приговаривая, теплые ласковые слова и пророчил мне будущее архитектора.

Дом у него был большой, с просторными залами и уютными спальнями, а вот архитектурными изысками не отличался от прочих.

А потому часто в разговоре с гостями, удивленными простотой архитектуры его дома, по этому поводу, тетя Валя, его жена говорила: Сапожник без сапог, – на что он иронически улыбался и отвечал: мы же не царской фамилии, проживем и так, – чем порой смущал бывших у него в гостях купцов-заказчиков.

В нашем же доме наводили порядок две служанки, одна из которых была молоденькая, прехорошенькая англичанка. Она скорее даже выполняла роль гувернантки, потому что кроме других обязанностей, она учила меня английскому языку и оставалась со мной дома, когда мама уходила в какой-то музыкальный кружок, который готовил благотворительные концерты, средства от которых направлялись в приюты.

Я замечал, что отец иногда без всякого на то повода, отсылал меня куда-нибудь, чтобы остаться наедине с Керри. Кончились это тем, что у нее вдруг стал расти живот. Эта была его первая измена. Мать узнала, устроила скандал, велела дать ей денег и отправить в Англию.