Крепость на реке

Я не могу разрезать самого себя – страшно, Сильфея не может тоже, думаю, там заморочки с психикой шши, остаешься только ты. Мне нужно, чтобы ты разрезала вот тут, – я указательным пальцем провел вдоль ребра, – напротив сердца грудь и вложила камень в рану. Обязательно рядом с сердцем, можно даже прям к нему прижать.

– Максим, ты сумасшедший?! Пусть это Ро сделает, он хирург, для него такое привычно. А я этим заниматься не стану!

– Блин, – заскрипел я зубами, сдерживая поток ругательств, которые были готовы сорваться с моего языка.

 – Что ж вы такие упертые-то?! Ничего мне не будет, вот, смотри.

На этот раз я порезал себе руку от локтя до большого пальца, стараясь нажимать посильнее, чтобы рана вышла поглубже.

– Видишь? – когда порез зарос, я отложил в сторону нож и показал пенал с пустым шприцем. – Все заросло, а помогло лекарство отсюда. Нечто подобное вылечило тебя, только мое еще сильнее, вот только действует недолго, у меня… – я посмотрел на часы, – у меня меньше сорока минут, потом опасность возрастет.

– Максим, я же не врач! – взмолилась Оля. – Почему не Ро или кто-нибудь из его помощников из лазарета?

– Потому что я не хочу, чтобы об этом было известно хоть одному лишнему человеку. Не настолько я всему Совету доверяю, чтобы отдать в их руки такую тайну. Оль, или ты мне поможешь, или я сам себя буду резать, но с тобой будет проще и не так больно. Видела, как быстро порез зарос? А я не смогу быстро самому себе дырку проковырять до сердца, буду только себя мучить, а ведь лекарство может лишь ускорять регенерацию, но от болевого шока не спасет.

Ты хочешь, чтобы я умер, да? Ведь так легко сказать: я не умею, мне страшно, когда тебя просят о помощи.

Ольга прищурилась, потом сердито произнесла:

– Ладно, я помогу. Говори, что нужно делать.

Сильфея, стоявшая рядом, дернулась, и пришлось на нее прикрикнуть, чтобы она не натворила глупостей:

– Сильфея, стой! Не вмешиваться, я приказываю!

Место для операции был выбрано на полу. Я разделся до пояса, вытянул руки вдоль туловища.

Оля села мне на живот, прижав коленями мне руки.

– Я начинаю? – спросила она, приложив холодное лезвие ножа к коже напротив сердца.

– Давай, – сквозь зубы ответил я. – Стой! Сильфея, сядь рядом, если вдруг закричу – зажми мне рот. Вдруг не сдержусь… не хочу, чтобы тут набежала толпа народу.

Наверное, из-за нервного состояния я почти не почувствовал боли, когда острое лезвие рассекло кожу и мышцы и глубоко погрузилось в тело.