Крепость на реке

Пока стреляли простые солдаты, стараясь повредить эллисков: разбить суставы, пробить головы, позвонки, или даже в случае великой удачи повредить управляющий амулет, который находится рядом с сердцем и прикрыт двойным слоем ребер.

– Лей! – крикнул Борх, когда ров за минуту наполнился рычащей и шевелящейся массой. Первые эллиски уже нащупали трещины и выступы на стенах, когда на них пролилось кипящее масло, заставляя пузыриться кожу и отслаиваться плоть от костей.

Это не убьет немертвых, но выведет на некоторое время их из строя.

– Поджигай! – отдал вторую команду старший махашэр.

Когда во рву скопилось порядком масла, а часть врагов пропитались им не хуже пакли в светильниках, сверху полетели пучки горящего хвороста и лампы. В один миг пламя поднялось на много метров, а от сильного жара все стоящие на стенах отшатнулись.

– Пора! – произнес третье слово за начало сражения Борх и посмотрел на вал врагов, которые шли в ров, заваливая огонь своими телами и не давая пламени разгореться, перекрывая воздух своей массой.

Под его взглядом в немертвых стали бить молнии, прорубая огромные бреши в рядах эллисков. В двадцати метрах от него со стены слетели несколько огненных шаров, которые при столкновении с вражескими рядами взорвались, разорвав на куски и обуглив несколько десятков врагов.

Огонь действовал на немертвых не хуже электрона, но не обладал такой скоростью воздействия, как святой металл.

А жаль, тогда бы защитники просто залили бы ров маслом и подожгли, все, что им грозило – тяжелый запах горелого мяса.

– Камни! Бросайте камни! Они уже лезут!

Эллиски, некоторые объятые огнем с головы до ног, ползли вверх по стене. Камни и бревна сшибали их обратно в огонь, но на их место вставали другие, и их становилось все больше и больше.

– Еще масла! – скомандовал Борх.

 – Не жалейте его, не давайте огню тухнуть.

Еще несколько огромных котлов с кипящим маслом перевернулись через край стены, отправляя свое содержимое на головы созданий черных керутов. В двух местах пламя во рву вновь вспыхнуло, жадно набросившись на промасленные тела. От жара солдаты отворачивались, теряли внимание и просто не верили, что там может выжить хоть кто-то, пусть он и не считается живым.

И зря.