Трещина

Однако всякому терпению есть предел и Никодим Филиппович взорвался:

– Я попрошу Вас! Я буду жаловаться на Вашу грубость и бестактность самому господину Дурдынину!

– Ну?

– Что, ну? – Опешил от такого вопроса Отченашенко.

– Ну, я говорю, жалуйся.

– И пожалуюсь! – Дерзко ответил Никодим Филиппович.

– И пожалуюсь, хотя это не в моих правилах!

– Ну?

– Что Вы, все «ну», да «ну»? Издеваетесь что ли?

– От чего же издеваюсь? Жалуйся.

– Вот и пожалуюсь, как на место доставите!

– Зачем же на место? Жалуйтесь сейчас.

Не хорошее предчувствие холодком сжало сердце Никодима Филипповича и во рту от этого предчувствия высохло.

– Так я жду, Отченаш…

– Отченашенко, – поправил незнакомца, Никодим Филиппович и слегка заикаясь, продолжил:

– Вы, Вы господин Дурдынин?

– Сегодня, положим, Дурдынин, а завтра, глядишь и сам Кобелев!

Он как-то странно мотнул головой, подбородком от левого плеча и шипящим, свистящим голосом добавил:

– А может, и самим Собакиным стану!

И совсем не к месту, сказал странное:

– Судьба, знаете, роли, словом, театр жизни…

– Так, это Вы… с Вами я должен заключить контракт.

Враз осевшим голосом спросил Никодим Филиппович.

– Может и со мной, а может, и нет. С контрактом ты, погоди, ты жаловаться хотел. Это любопытно.

Он посмотрел в лицо Отченашенко и раздумчиво произнес, растягивая слоги:

– Давно не слышал, как жалуются.

– Ну, это я так, понимаете ли… Дорога, то да сё…

Начал оправдываться Никодим Филиппович, ужасаясь от мысли, что вот, снова попал в дурацкое положение.

– Значит, жаловаться не будем?

Незнакомец почесал лохматую, видимо ни когда не видевшую ножниц парикмахера голову, почесал аппетитно, запустив в неё обе руки, и чесал с каким-то остервенением, а потом выдохнул с явным облегчением:

– Блохи, будь они прокляты! Так, что? Жаловаться не хочешь?

И, выждав паузу, заметил:

– А жаль.

Сегодня самое подходящее время для жалоб. Понимаешь ли, люди все время жалуются в неподходящее время! Вот ты, специалист, рассуди; от чего это людям приходит в голову жаловаться в неподходящее время, а когда нужно – хоть бы одна-единственная жалоба?!

Отченашенко молчал, не зная, что ответить и самое главное – как нужно ответить.