Скульптор жизни. Сборник. Том I – II

– Нет, – ответил ему следователь.

– Ладно. А что же нам говорить СМИ?

– Думаю, правду. Скрывать ничего не надо, если это всплывет, то нам будет хуже, – ответил Михаил Александрович.

– Скорее всего… – уныло согласился губернатор.

Раздался стук. Дверь открылась.

– Михаил Александрович, убили главу оппозиционного штаба, точно так же, – сказал, вбежавший в кабинет, дежурный.

– А вот это господа, действительно удар по нашей предвыборной кампании! – с жаром произнес губернатор и выругался.

***

Все присутствующие выехали на место преступления.

В своей квартире, выходящей окнами на реку, лежал убитый известным нам способом, Александр Всеволодович Сикиров, глава областного штаба несистемной оппозиционной партии.

– Сложно представить, какие последствия повлечет за собой эта провокация, – сказал Игорь Сергеевич.

– Думаю, ужасные.

– Найти кого угодно за два дня, – задумчиво приказал губернатор.

– Для начала нужно установить анонима, – заметил прокурор, не разделявшей общего упадка.

– Мы установили его личность, – неожиданно всплыл следователь.

– Кто?

– Наш старый друг Понырев.

– Серьезно? – удивленно спросил прокурор. – И где он?

– Его отвезли в СИЗО.

– Вы тут разбирайтесь, – сказал прокурор. – А я тогда к Поныреву.

Божесов вышел из квартиры, оставив в ней следователя, двух своих заместителей, начальника полиции и, непонимающего что он здесь делает, губернатора.

***

В СИЗО Михаила Александровича провели в допросную комнату, где спокойно сидел городской бездомный, лидер всех бродяг и просто неработающий (но от этого не менее талантливый) человек.

– Ну что, господин Понырев, поехал ты от такой жизни, – совершенно дружелюбно проговорил прокурор. – Рассказывай все об убийствах.

– Михаил Александрович, – начал спокойно бездомный. – Вы меня прекрасно знаете, я вам часто помогал, вы часто помогали мне… Думаю, за это время мы смогли достаточно хорошо изучить друг друга, чтобы вы поняли – я не имею к случившемуся никакого отношения.

– Я и не говорил, что ты убийца. Я говорю тебе, что ты маньяк, – усмехнулся Божесов.

– Да что вы! Какая принципиальная разница, – будто бы обиделся Понырев.

– Не остри, уважаемый. Предположим, что я тебе поверил. Тогда ответь, почему ты сообщал обо всех убийствах? Почему представлялся анонимом? А?

– Ну, во—первых, не обо всех, а только о трех.

– Не важно, – прервал прокурор.

– А анонимом я представлялся, потому что мне так хотелось.