Скульптор жизни. Том II

***

Эдуард Михайлович сидел в просторном Кремлевском зале в ожидании аудиенции. Мимо сновали люди в деловых костюмах, и в целом жизнь казалась настоящей и реальной.

Из кабинета Президента выглянула Лисова, кивком сообщив Эдуарду о начале разговора.

Баникин впервые в своей жизни переступил порог кабинета Президента России. Если бы Эдуард не провел двадцать минут в размышлениях об эпохальности предстоящего события, это чувство прошло бы незамеченным. Но волнение, которое испытывал Эдуард в этот момент было вызвано именно размышлениями…

Когда—то, Баникин сидел в приемной Орловой, смотря на отсутствующее выражение лица секретаря, и переживая о каждом своем предстоящем движении… Тогда от этого зависело душевное равновесие… Любой взмах головы, показавшийся Эдуарду признаком утомления, мог уничтожить восторженное, пожалуй, рабски восторженное, сознание молодого человека… Он сильно переживал и буквально перестал дышать в момент закрытия за собой двери в кабинет, только произнося внутри наивную, но искреннюю мольбу к Богу… Молитва была услышана и первые, обращенные к вошедшему Эдуарду, теплые слова Елизаветы Николаевны в тот день определили сознание молодого человека на всю жизнь…

Если тогда, 19 декабря, Эдуард чувствовал все значение события, то сегодняшний визит к Президенту был чисто символически эпохальным.

К тому же, на этот момент Эдуард стал более чем состоявшимся банкиром, которому есть что терять, но процесс потери мог оказаться слишком длинным.

Эдуард вошел в кабинет Иванова.

На столе у дивана стояли четыре чашки, какие—то фрукты, пирожные и чайничек. Президент сидел на диване, лицом к двери, в кресле сбоку сидела Орлова, не обратившая никакого внимания на вошедшего Эдуарда и продолжавшая о чем—то говорить с Президентом. Евгения Романовна, обойдя столик, села на диван рядом с Иваном Ивановичем. Никто не обратил внимания. Эдуард меланхолически усмехнулся:

– Добрый день, Елизавета Николаевна, здравствуйте, господин Президент, – обратился Баникин, отрывая бюрократов от безусловно важного разговора.

– Эдуард Михайлович? Рад познакомиться, наслышан… Садитесь, садитесь! Мы что—то увлеклись, – тихим голосом говорил Иванов. – Мы говорили о Банковском Форуме… Евгения Романовна сообщила о вашем желании представлять нашу страну… У нас возникли споры, признаться, об этом… Но… Елизавета Николаевна убедила меня в вашем профессионализме, – Орлова едва заметно улыбнулась, но Эдуард не пропустил этого.